Это происшествие, естественно, напомнило мне харьковское дело об убийстве артельщика, и, руководясь предположением, что в данном случае могло произойти нечто подобное, я стал узнавать, с кем Ванюков встречался в Ростове, с кем он был близок. В конторе артели мне сообщили, что Ванюков в день получения денег заходил днем получил справку о своем личном счете и уплатил следуемые с него шестьдесят рублей. Писарь артели показал, что Ванюков близок со многими артельщиками, но более дружен с Борисовым.
Допрошенный в тот же день Борисов показал, что накануне обедал с Ванюковым в трактире «Дрезден», что Ванюков собирался ехать на рудник вечером и что в четыре часа дня они расстались, и он Ванюкова больше не видел. Харьковское дело продолжало меня преследовать, и я отправился в квартиру Борисова. Оказалось, что он женат, имеет ребенка, живет вместе с братом своей жены, тоже семейным. Расположение и осмотр квартиры и допрос женщин, был ли у них накануне артельщик Ванюков, убедили меня, что в этой квартире среди этих женщин и детей не могло иметь места убийство с целью грабежа.
Тогда я отправился в трактир «Дрезден», где узнал, что над трактиром имеется небольшая гостиница под тем же названием. Заведующий трактиром на вопрос – знает ли он Ванюкова и видел ли его вчера, с улыбкой ответил: «Артельщика Ванюкова знаю. Он у нас обедает, когда бывает в Ростове, а иногда останавливается в гостинице. Вчера Ванюков обедал у нас с незнакомым мне человеком. Оба они хорошо выпили. Ванюков это дело любит, человек он серьезный. Когда они кончали обедать, в трактир вошли две странницы, собиравшие на «погорелое место». Они подошли к обедающим и просили пожертвования. Мне хорошо слышен был их разговор. Ванюков говорит им:
– Что же вы, сестрички дорогие, ножки колотите. Присядьте отдохнуть, не гнушайтесь, кусните, чем бог послал, и пожертвование получите, а в задаток – получайте полтинник.
Бабенки нестарые, законфузились, осмотрелись, что в трактире народу мало, обедали еще человека три. И та, которая постарше, шутейно сказала:
– Един бог без греха. Можно закусить с хорошим человеком.
Подсели. Ванюков потребовал закуски и еще графинчик водки, стал угощать женщин. Человек с ним обедавший, скоро ушел, а Ванюков сказал мне:
– До поезда остается еще четыре часа. Дайте мне номерочек, посижу с сестричками, поговорю о возвышенном, скоротаю время. Прикажите угощение перенести наверх.
Ни сумки, ни чемодана при Ванюкове не было. Заплатил он по счету за обед, и отправились они наверх. Видимо, Ванюков сильно запил. Женщины часов в девять вечера ушли. Ванюков пригласил гармониста снизу. Выпивал и слушал музыку. Потом вспомнил, что надо уезжать, а поезда уже не было, и он остался до утра. К нему пришли какие-то его знакомые, с которыми он продолжал угощаться. По словам полового, Ванюков заснул, на рассвете проснулся, стал опохмеляться и так проводит время весь день. Хозяин приказал к вечеру прикончить эту историю, а вы вот пришли. Будьте любезны, распорядитесь как-нибудь с Ванюковым, так как мы не знаем, куда его девать.
Я прошел с агентом в комнату, занимаемую Ванюковым. Было около девяти часов вечера. Нетрудно себе представить внешний вид человека, который пьет более суток. Ванюков, растерзанный, с припухлым лицом, пьяным голосом, спросил меня:
– Тебе что? Ошиблись? Не туда попали? Ну, если вы люди хорошие, то садитесь – гости будете… Могу угостить. А ежели брезгаете, то ступайте – к чертовой бабушке…
– Я тебе не гость, а начальник сыскного отделения, и пришел дознать, куда ты девал деньги, полученные вчера в конторе рудника.
– А тебе какое дело до денег? У меня об этом может спрашивать только Петр Алексеевич – мой староста, а не ты. Ишь ты какой бедовый. Давай ему денег. Думаешь, я пьян, испугаюсь, что ты сыскной. Шутишь. Лучше выпьем, а не хочешь, пошел отсюда. Вот тебе и весь сказ.
Чтобы не поднимать шума, не прибегать к насилию и аресту, я послал агента вызвать старосту артели Конышева и сказать, что Ванюков нашелся. Вскоре пришел староста, увидел Ванюкова.
– Хорош, – строго сказал он, – ты что же это, опять принялся за старое, знал, что подкатываешь, почему не сдал денег в контору, чтоб отправили на рудник? Люди остались без денег, хозяев конфузишь. Где деньги, говори!
Ванюков съежился, хотел что-то сказать, но голос осекся. Медленно снял жилет, на внутренней стороне которого, с боков, нашиты плотные карманы, хорошо прилаженные и застегнутые. Дрожащими руками Ванюков вынул аккуратно связанные пачки денег, которые передал старосте. Деньги оказались в целости, и староста принял их.
– Ежели оправишься до раннего поезда, возьмешь деньги и поезжай, а то пошлю кого-нибудь. Объявлю, что ты заболел и слег в гостинице. Сегодня ночью не годится выезжать. На расходы у тебя есть?
– Имею, – виновато ответил Ванюков. – Ты не серчай, Петр Алексеевич, ведь больше двух лет держался… оправлюсь, поеду утром.
Староста ко мне:
