Бобров был вызван в правление, где заведующий этими операциями открыто спросил его по поводу этих слухов и что правление намерено предложить артели произвести срочную проверку наличности склада и отчетности. Бобров утверждал, что у него все в порядке, просил дать ему небольшой срок, чтобы составить полный отчет, который привезет с оправдательными документами, причем добавил, что анонимный донос сделан врагами, которые под него подкапываются. Он всегда живет в беспокойстве, боясь, что его ограбят или причинят какое-либо зло.
Правление решило, дать Боброву пять дней для представления отчета, а через два дня было получено извещение о горящем складе. Правление сообщило старосте артели и агенту страхового общества о пожаре, и они выехали на место. Общество, со своей стороны, просило расследовать, не совершено ли там преступление и не имеет ли к этому отношение кто-либо из других служащих, заведующих покупкой хлебов на месте. Получив справку о наличных суммах, имевшихся у Боброва в последнее время, и его сообщения о поступивших на склад зерновых продуктах, я отправился на место пожара.
Три амбара общества находились недалеко от станции железной дороги. Здание деревянное, все под одной крышей, разделенные деревянными перегородками, и каждое отделение имеет свои ворота. В двух отделениях амбары немного подгорели снизу, и пшеница в них тлела, а не горела. Часть пшеницы была рассыпана около амбаров. Попахивало немного керосином, и на первый взгляд непонятна была причина возникновения пожара. Около амбара нет жилого помещения, которое топилось бы, в амбарах не было работы в день пожара, который начался вечером. Предположение, что пожар мог возникнуть от брошенной горевшей спички при закуривании папиросы или от недокуренной папиросы, совершенно исключается, так как от этого пшеница не могла загореться.
Ключи от амбара хранились у Боброва, причем обращало внимание, что пожар начался единовременно в двух амбарах. Горело внизу, но хлеб дымился почти весь. Я велел набрать на лопату тлевшую пшеницу, остудить ее, и запах керосина стал чувствоваться сильнее. Агент страхового общества распорядился накрыть пшеницу мокрыми мешками и брезентами, чтобы прекратить тление. Прежде всего я распорядился узнать в лавках при станции и в близлежащем селении, был ли отпущен в течение последних дней кому-либо керосин в заметно большом количестве. Агент установил, что за два дня до пожара женщина купила большую бутыль с керосином, а мужчина жестянку. Мужчина унес жестянку в руках, а женщина поставила бутыль на поодаль стоявшие дроги.
Чтобы опознать [мужчину и женщину], я вызвал торговцев, отпускавших керосин, и предъявил им для опознания нескольких мужчин и двух женщин. Опознана была кухарка Боброва, купившая бутыль, и чернорабочий при амбарах, купивший жестянку с керосином. Допрошенные по этому поводу показали, что керосин купили по поручению Боброва, который сказал, что керосин нужен для промывки сильно заржавленных веялок. Куда делся керосин, допрошенные не знают. Бутыли не видели, а пустая жестянка стоит в сарайчике при конторе.
Вызванному Боброву были предъявлены показания свидетелей и найденная в сарайчике жестянка, и он, после недолгого запирательства, сознался в растрате около 10 тысяч рублей и в поджоге амбара с целью скрыть эту растрату, так как в отчетах показал, что на эти деньги покупался хлеб с привоза. По его словам, он всячески стремился покрыть растрату и если бы не донос, то в течение нескольких месяцев покрыл бы большую часть. У него не хватило решимости сознаться в растрате, почему прибег к поджогу, надеясь, что пожар уничтожит весь наличный хлеб и не будет доказательств в присвоении части денег. Но хлеб не сгорел, а тлел, и если бы даже не были найдены следы поджога, то, по обмеру тлеющего хлеба, можно было установить недостачу.
О произведенном дознании я сообщил судебному следователю. Бобров был арестован, предан суду за присвоение и растрату денег и за поджог нежилого помещения. Он был судим, ему дали снисхождение, и он осужден в арестантские отделения.
Последнее артельное дело началось как будто трагически, а закончилось комически. Артельщик Ванюков служил на угольном руднике близ Грушевки. Главная контора рудника находилась в Ростове. Ванюков еженедельно приезжал в Ростов для получения денег для рудника. В последний раз Ванюков получил восемь тысяч рублей и должен был уехать в тот же день вечером. Между тем утром из Грушевки была получена телеграмма с запросом, когда Ванюков возвратится, так как деньги нужны на уплату рабочим.
Обеспокоенные в конторе, не зная, где искать Ванюкова, решили подождать, полагая, что он выехал другим поездом, но вечером получили вторую телеграмму, что Ванюкова нет. Об исчезновении сообщили в артель, которая заявила уголовному розыску.
