Вернемся к Соньке. Считается, что она была сослана в деревню Лужки Мальтинской волости Иркутского уезда Иркутской губернии[78] и уже «летом 1881 года Сонька сбежала и вернулась в европейскую Россию»[79]. Оба этих утверждения неверны. Объясним почему. Транссиб еще не был построен, поэтому этапы с ссыльными и каторжниками отправлялись только с мая по конец августа – сперва железной дорогой до Нижнего Новгорода, потом на арестанской барже в Пермь. Из Перми до Иркутска большинство осужденных шли пешком. Но те, у кого были деньги, нанимали телеги. У Соньки они были – в каждом городе по пути следования местные еврейские общины делали Золотой Ручке щедрые пожертвования.
Благодаря освещению судебного процесса в прессе Сонька стала очень популярной и по ее прибытии в каждый город по пути следования собиралась толпа любопытных. В Перми случился забавный случай. Некий чиновник контрольной палаты решил рассмотреть Соньку поближе и во время пешего конвоирования этапа до тюрьмы пробрался сквозь оцепление. Полюбовавшись на преступницу, он попытался вернуться в публику. Но конвойные его не пустили. Пришлось бедолаге следовать вместе с осужденными в тюрьму, где, разобравшись, его таки освободили[80].
В Иркутск, «столицу ссыльных», этап прибыл в конце лета или в начале осени, точно мы не знаем. И если бы Соньке и вправду определили местом жительства деревню Лужки Иркутского уезда (она всего лишь в 100 км от Иркутска и расположена на Московском тракте), Блювштейн, конечно же, сбежала бы из ссылки сразу же. Однако она была слишком опасной преступницей, и власти решили отправить ее в сущую тьмутаракань – на речку Нижнюю Тунгуску, где тоже была деревня Лужки, только Преображенской волости Киренского уезда. В деревне этой было всего 4 избы.
Рис. 14а Город Киренск и река Лена. Дореволюционная фотография.
«Город Киренск не имеет никаких других путей сообщений с Иркутском и Якутском, кроме реки Лены»[81] (расстояние по реке более тысячи километров). Зимовала Сонька в Киренске. Оттуда до Лужков по прямой 543 километра. Но в тайге дорог нет. Опять речной путь, теперь уже по Нижней Тунгуске, но до нее еще надо добраться. Из-за весенней распутицы Сонька надолго застряла в большом селе Подкаменское, где очаровала местного писаря, который решил разделить с ней ее ссыльную участь. В селе Петропавловское (оно стоит на Нижней Тунгуске, видимо, оттуда начался путь по реке) к ним присоединился вместе со своей собачкой сельский голова[82], который ради Золотой Ручки вышел в отставку. До села Нена все плыли в шитике[83], но тому надо было возвращаться, поэтому странной компашке пришлось разделиться – Сонька с писарем поплыли в одной лодке, голова с собачкой в другой.
Понятно, что после такого двухлетнего путешествия Соньке требовался отдых и что обратный ее путь занял столько же времени. А скорей всего и больше – на этот раз Соньке приходилось передвигаться скрытно от властей.
В европейской части России Сонька объявилась в 1885 году, в том же году была задержана во время кражи в Смоленске и опознана по фотографии. Местный суд приговорил ее к каторжным работам на три года и к 40 плетям[84]. Но, как мы уже рассказывали, 30 июня 1886 года из смоленского тюремного замка ей помог сбежать надзиратель Михайлов. Вместе с ним на лошадях они добрались до Витебска, где на поезде Орловско-Витебской железной дороги отправились в Динабург[85]. Там они раздобыли фальшивые документы: Сонька стала солдатской вдовой Еленой Петровой, Михайлов – крестьянином Савелием Евстигнеевым. Они съездили «пощипать» фрайеров за границу, потом поуркаганили в Петербурге, а оттуда решили прокатиться в Нижний Новгород на знаменитую ярмарку. Там карманным ворам всегда было чем поживиться. Вечером 6 октября Сонька отужинала в ресторане Шульмана на Александровской улице, но при выходе из заведения была задержана помощником полицмейстера Нижнего Новгорода Косткиным. Через час на железнодорожном вокзале Косткин арестовал и Михайлова[86]. Задержания были не случайными. «Сладкую парочку» выдал судебным властям четырежды судимый Михаил Герман по кличке Германец[87]:
