Года полтора назад этот самый вор мной задержан был за конокрадство, но ему удалось тогда бежать от сопровождавших его десятских. Именовался он тогда, как значилось в моей записной книжке, Требулевым.
– Ну, что же, Требулев, – сказал я вору, – ведь мы с тобой старые знакомые. И я хорошо помню тебя после поимки в краже лошадей. Расскажи-ка, брат, мне все по совести, а главное, укажи, где отыскать похищенные тобой смушки и шапки.
Оканчивающий еду в это время Требулев, взглянул на меня, улыбнулся, поднялся со стула, перекрестился на образ, поблагодарил меня и сказал:
– Ну, так и быть, я признаюсь вам, где спрятаны смушки и, пожалуй, помогу вам отыскать их, так как вы добрый человек. А этим негодяям, – показывая на торговцев, сказал Требулев, – я бы никогда не указал бы похищенных у них вещей, пусть лучше пропали бы.
Требулев поторопил меня скорее ехать за вещами, которые спрятаны в лесном овраге в трех-четырех верстах от железнодорожной станции.
При вещах, по словам Требулева, находился его товарищ – соучастник кражи, беглый арестант по кличке «Иван Рябый», вооруженный ножом и револьвером. Последний услал Требулева в слободу О-ны приискать покупателя на вещи и обещал дождаться его возвращения в лесном овраге до 12 часов ночи, а затем свезти вещи по железной дороге в город Х-в[129].
Было 10 часов вечера, и нужно было торопиться, чтобы захватить вещи в лесном овраге.
В то время полицейской стражи еще не было, и в подобных случаях их заменяли десятские, но рассуждать было некогда…
Захватив сельского старосту и одного десятского, вооруженных палками, неразлучными спутниками чинов сельского начальства и полиции, мы втроем уселись на сельскопочтовый тарантас, запряженный парой кляч, причем в кузов тарантаса я усадил и Требулева. На втором экипаже уселись потерпевшие торговцы.
Ехали мы не менее двух часов на рысях, пока наконец добрались до лесного оврага. Тут решено было связать Требулева и вместе с ним отправиться в овраг пешими, оставив при лошадях ямщика.
Мы шли гуськом, причем впереди шел связанный Требулев, за которым шел я, держа его одной рукой за веревку, а в другой руке держал наготове заряженный револьвер. Затем шли сельский староста, десятский и два торговца.
Шли мы тихо по покрытой гололедицей пахоте. Никого не было слышно. Наконец мы приблизились к опушке леса и вновь остановились.
Прежде чем войти в лесную чащу, я, обратившись к своей «команде», шепотом отдал приказание действовать храбро на случай встречи с опытным бродягой Иваном Рябым и стараться непременно задержать его.
Требулеву же я сказал, что на случай выстрелов со стороны Рябого он, Требулев, первый будет сражен ими, ибо служит прикрытием нашим. Требулев также шепотом изъявил мне свою готовность способствовать поимке вора и при этом просил меня разрешить ему перекликнуться сигналом с Рябым.
Получив мое согласие, Требулев приложил ладони рук ко рту и издал звук, довольно искусно подражавший крику дикой утки, повторив его несколько раз: «так-так».
В ответ на этот крик в лесу на довольно близком расстоянии послышалось вскоре ржание лошади, и Требулев объяснил мне, что это был условленный между ними ответ его товарища Рябого.
Тут предводительствуемый мной отряд, видимо, стал колебаться, и не решался следовать за мной, причем десятский что-то зашептал на ухо старосте о жене и детях. Видя это, я решил как можно скорее действовать и, подталкивая связанного Требулева спереди себя, начал углубляться в лесную чащу, состоящую из дубняка и густой поросли орешника, влача за собой и весь свой отряд. Двигаться нам пришлось довольно медленно, так как было страшно темно. Мы ежеминутно наталкивались на обледенелые кусты орешника, прутья которого больно хлестали нас по лицу.
Мы прошли так несколько сажень вглубь леса и начали было уже осваиваться со своим положением, как вдруг Требулев оступился и полетел в какую-то яму, а вместе с ним упал туда же и я. Оказалось, что это была водомоина, достигавшая в глубину до двух аршин, и стенки ее были отвесными.
К счастью, мы оба упали очень удачно, не получив никаких ушибов и повреждений.
Дно водомоины было плоское, наполненное мокрыми листьями, и там мы скоро нащупали довольно объемистый тюк, зашнурованный бечевками. В нем были смушки, и Требулев пояснил мне шепотом, что это те самые вещи, которые ограблены ими у торговцев.
Найденный тюк я подал стоявшим у обрыва торговцам, а затем кое-как вытащили из водомоины связанного Требулева, с которым пришлось немало повозиться, так как развязывать его в лесу не входило в наши планы. Торговцы очень обрадовались находке пропавших было вещей и один из них найденный тюк взвалил себе на плечи, а другому торговцу я поручил вести связанного Требулева. Затем все направились было к выходу, так как товарищ Требулева Рябой ничем не выказывал своего присутствия.
