Однако мне хотелось задержать и Ивана Рябого, и я приказал Требулеву повторить свой сигнал. Последний охотно исполнил мое приказание, но на этот раз он прокричал не уткой, как прежде, а промычал телком, что меня несколько удивило. Все мы стали внимательно всматриваться в окружающий мрак и прислушиваться к шороху качаемых ветром деревьев. Но все было по-прежнему. Тогда мы двинулись опять к выходу и, очевидно, потеряли направление, так как впереди нас показалась небольшая поляна, и в то же время становилось будто светлее.
Вдруг я ясно услыхал шаги человека и вскоре увидал фигуру, осторожно пробирающуюся поляной по направлению к нам. В руках у пробирающегося было видно что-то похожее на ружье. Человека этого одновременно заметили и другие, и мы остановились.
Выйдя на средину поляны, неизвестный остановился и, склонившись к предмету, похожему на ружье, стал всматриваться в ту сторону, где находились мы в расстоянии от него всего лишь не более 15–20 шагов.
Я не знал, что предпринять сразу, так как, предположив, что в руках у неизвестного ружье, я сознавал всю трудность задержания его. Сообразив все это, я решил окликнуть неизвестного, оставаясь в то же время под прикрытием деревьев.
На оклик мой: «Кто идет?», повторенный три раза, неизвестный не откликался и продолжал стоять неподвижно. Держа наготове револьвер и следя за неизвестным, чтобы предупредить его движение, я направился к нему. Но как только я показался на поляне, неизвестный бросился в чащу и случайно наскочил на укрывавшегося за деревьями десятского, который из опасения быть подстреленным держался несколько в стороне от меня.
Вдруг раздался глухой удар, а вслед за ним крики: «Ратуйте, ратуйте, умираю!»[130] Я моментально бросился на крик и увидал, что десятский валяется у ног неизвестного, кричит и цепко держится руками за ногу неизвестного, в то время как последний бьет десятского концом дубины по рукам, стараясь освободить свою ногу.
Подбежав к неизвестному, я направил на него револьвер со словами: «Стой смирно, иначе будешь убит» – и схватил при этом левой рукой за дубину.
Близость направленного револьвера, видимо, парализовала всякую попытку к сопротивлению неизвестного, и скоро удалось обезоружить его и связать ему руки его же поясом при помощи поднявшегося десятского, который стонал от боли, но старался помочь.
Овладев неизвестным, я, к своему удивлению, заметил, что мы остались вдвоем лишь с десятским, остальные же бежали.
Удар десятскому был нанесен в плечо и, хотя потерпевший стонал от боли, но, выражаясь по-военному, оставался в строю.
Мы осторожно вывели пленника из леса. Он оказался здоровенным парнем.
Выйдя из леса, я стал окликать своих, и на мой оклик послышался вдали ответ старосты, который дожидался меня с ящиком саженях в ста от леса, торговцы же укатили на своем экипаже на город Б., захватив с собой и разысканные вещи.
– Я як почув крык, – объяснял мне староста, – то дуже злякався – бо думав, що кого убили; торговцы тоже злякалысь и вси мы побигли до повозок, а Трыбулева покинули в лесу.[131]
Таким образом, я очутился в сильном затруднении, так как нужно было возвращаться в лес на розыск брошенного там связанного Требулева, а между тем меня стеснял задержанный парень, с которым ямщик боялся оставаться.
– Вин мене убье[132], – говорил здоровенный бородатый ямщик, плача.
Пришлось привязать задержанного парня к тарантасу и оставить при нем ямщика и уже отведавшего дубины десятского. Я же вдвоем со старостой отправился в лес на розыск Требулева.
– Це таки дила, що будь воно проклято, пропадешь ни защо, – говорил по дороге мне староста, – треба кыдаты службу[133].
Долго лазили мы по кустам, но нашли Требулева. Он испробовал все способы, чтобы развязаться, но это ему не удалось.
Когда наконец удалось доставить задержанных в ближайшую железнодорожную станцию, то здесь выяснилось, что задержанный в лесу парень никакого отношения к краже не имеет, а случайно проходил лесом, идя напрямик в экономию, где служит погонщиком волов.
По словам парня, он был так испуган встречей с неизвестными людьми в лесу, что потерял было рассудок и способность говорить, так как принял всех за лесных разбойников и думал, что будет убит ими.
Требулев сознался в своей проделке. Он рассказал, что данный сигнал товарищу Рябому – крик утки – означал «уходи, ловят». Ответный же сигнал товарища – ржание лошади – значил: «я убегаю».
Требулев далее рассказал мне, что сделал это он, чтобы избежать смертоубийства, так как знал своего товарища Рябого, который будучи хорошо вооружен, мог перебить всех. Сделал же это отчасти из благодарности ко мне и отчасти из опасения за собственную жизнь, которая находилась между двумя огнями.
Пойманный Требулев был передан мной в распоряжение следователя и впоследствии приговорен окружным судом к отдаче в арестантские роты на полтора года. Товарищ его Иван Рябой остался не разысканным.
