Это было в 1900 году. На дворе стояла глубокая осень, почти беспрерывно шли дожди, превратившие сельские дороги в невылазное болото. С наступлением сумерек все погружалось в непроницаемый мрак. В такие темные ночи сельские обыватели, обыкновенно, ютятся в своих избах, и только настоятельная необходимость может заставить их показаться на грязных безлюдных улицах.
И вот в одно из утр этой осени мне дали знать, что в селе В.[135], входящем в район моего участка, ночью ограблена церковь; что грабители, перепилив железную решетку в окне, проникли в церковь, взломали свечной ящик и кружки, похитив около 100 рублей денег.
Прибыв к месту кражи, я произвел осмотр взломов и прилегающей к церкви местности, но осмотр этот существенных указаний мне не дал. Удалось лишь выяснить, что железные прутья решетки были перерезаны пилочкой, а взлом ящика и кружек был произведен, по-видимому, долотом или ломом. Около церковной ограды воры, по-видимому, сидели, пили водку и закусывали белым хлебом и салом, и курили махорку. Церковные сторожа объяснили, что они время от времени грелись в сторожке и в продолжение ночи ничего подозрительного не слыхали. Вот и все те сведения, которые удалось мне добыть дознанием.
В то дореволюционное[136] время такое преступление, как церковная кража, считалось дерзким, из ряда выходящим преступлением, и высшее начальство приняло энергичные меры к розыску грабителей, тем более что спустя два дня после этой кражи была совершена аналогичная кража из церкви в селе А-ке, где были похищены церковные суммы и убит церковный сторож. Обе ограбленные церкви входили в район Х[137]. уезда, полицейское управление которого и квартира исправника находились в губернском городе X., куда вскоре, в числе других урядников, был вызван и я. Исправник всем нам отдал приказание разыскать грабителей и убийц во что бы то ни стало.
Я не стану перечислять всех подробностей розыска, длившегося безрезультатно около одного месяца, о ходе которого нужно было доносить исправнику два раза в неделю. Где только я не побывал за это время, но никакой нити к раскрытию преступления найти мне не удалось и надежда на успех уже почти была потеряна. Да и трудно было надеяться на успех, не имея положительно никаких указаний, которые могли бы способствовать розыску.
И вот после столь долгого и бесполезного мыканья по разным местам я однажды возвращался из губернского города X. домой в село О. Было 11 часов ночи, когда я приехал на станцию М-чик[138], от которой до села О. нужно было проехать по грунтовому пути около десяти верст лесом и полем. На станции извозчиков не было, а была лишь одна пара лошадок, запряженная в тарантас, на которых приехал из хутора Р. за своим хозяином В. ямщик-мальчуган лет четырнадцати. Землевладелец В. почему-то не приехал из города, и лошади должны были вернуться в хутор порожняком. Хутор Р. лежал по дороге на село О., и я попросил ямщика довести меня до села О. Ямщик с радостью согласился, так как боялся ехать лесом один.
На дворе стояла глубокая осень, моросил дождик, и было страшно темно. Лошади шли шагом, осторожно ступая по глубоким, наполненным жидкой грязью колеям.
– А что, господин урядник, у вас револьвер есть? – спросил у меня мальчуган.
– Есть. А тебе зачем это?
– Страшно, господин урядник. Ведь тех воров, которые обокрали церковь в селе В. и которых вы теперь разыскиваете, мой хозяин В. видел накануне кражи в этом же лесу. Хозяин рассказывал, – продолжал мальчик, – что их было два человека: один в серой ченарке[139], а один в желтой, один высокий, красивый лицом, молодой, а другой низкий, плотный, с черными усами и смуглым лицом. В руках у этих людей была желтая сумочка, чем-то наполненная. Хозяин тогда возвращался со станции домой вечером пешком и, идя напрямик глухой лесной дорожкой, наткнулся на этих людей, стоявших за кустами; они ему показались подозрительными, и один из них спросил у хозяина, как пройти на село В. и далеко ли это село. Хозяин показал неизвестным дорогу и сообщил им, что село это в трех верстах. Рассказывал же хозяин о встрече с этими людьми после того, как узнал о краже из церкви в селе В., которая, как оказалось, была совершена в ту же ночь.
Сообщенные наивным мальчиком сведения воскресили во мне надежду на успех, и на следующий день утром рано я уже был у землевладельца В., просил его объяснить мне подробно о встрече его с описанными выше людьми.
В. сперва казался очень недовольным и изрядно выбранил мальчугана за его болтливость.
– Правду сказать, мне очень не хотелось тягаться по судам, – сказал В., – но теперь, видно, уже не вывернуться от суда.
В. рассказал приблизительно все то, что сообщил уже мне мальчик.
– Черты лиц обоих мужчин хорошо запечатлелись в моей памяти, и я их всегда узнаю, – добавил В.
Я перебрал в своей памяти всех подозрительных лиц, но никто из них не подходил под приметы людей, описанных В., и я не знал, куда мне броситься на поиски их.
