После безбашенного «Пинейроса» с его танцами, визгами, дымом и кокаиновыми дорожками «Итаи» напоминал дом престарелых.
В воздухе стояла вязкая тишина, никаких прогулок, мы наглухо закрыты, маленькое окошко – и на том стекло, вместо солнца – тусклая лампочка, одиноко висящая на потолке. И тишина.
Через пару дней такого затишья все неудобства «Пинейроса» приобрели уже романтический флер. Таково свойство памяти, которая быстро забывает все плохое, а то, что вспоминается, кажется уже не таким страшным, а даже каким-то забавным и имеет уже теплые краски.
Солдаты, готовящиеся к увольнению, тоже с улыбкой вспоминают все ужасы начала службы.
Вечер прошел в разговорах. Заняться было абсолютно нечем, поэтому латиноамериканцы развлекали себя беседами.
Я молча лежал на матрасе и болел, даже в какой-то момент отключился, хотя латиносы и галдели как галки.
Видимо, сказалась накопившаяся усталость.
Лежал, как раненый, и копил силы.
Отбой.
Венесуэла и Россия – как много общего
Поспали нормально. Хотя у двери, где мы лежали с Даниэлом, и поддувало из большой щели, но это воспринималось уже как небольшая неприятность. Это все же был полноценный семичасовой сон, и это было круто!
Так что я проснулся в прекрасном расположении духа.
Выпил два полноценных стакана кофе! Это меня взбодрило еще больше. Мы болтали с венесуэльцем Эдвином о Москве, Венесуэле, России, Путине и Уго Чавесе, нефти и демократии.
И я понял, как много у наших стран общего…
В трудные времена мужчины не доверяют блондинкам
В целом жизнь налаживалась.
Сходил в санузел, принял душ.
Пообедали, покурили (я не курил) – мне становилось лучше.
Разлеглись кто где.
Стук в дверь.
Меня вызывают.
Оказывается, для встречи с адвокатом. Симпатичная, крашенная под блондинку бразильянка – Нейя. Каждый раз, когда я смотрел на нее, она сразу же изображала улыбку в стиле работников Макдоналдс. Ее компетентность вызывала у меня большие сомнения. Не ее я хотел увидеть, а более солидных адвокатов.
В трудные времена мужчины не доверяют блондинкам.
На английском она практически не говорила. Но принесла письмо из Москвы.
Прочтение данного письма создало тягостное впечатление непонимания…
Общий рефрен был «ты герой… завтра… завтра…»
Маньяна, как говорят испанцы.
Очередное пятое или седьмое «завтра». Когда я взглянул на нее, то она тут же состроила очередную фальшивую улыбку, от которой стало еще хуже.
Создавалось впечатление, что для некоторых людей все это было как компьютерная игра, а я как солдатик в этой игре. Которому сочувствуют. И даже опосредованно участвуют в его войне. Помогают, как США во Второй мировой войне помогали СССР, но достаточно уютно себя чувствовали за океаном.
Война была где-то там, далеко…
А советские солдаты в грязи и крови были, конечно, героями.
Понимания, что происходит, не было, но его, видимо, и не могло быть.
Сытый голодного не разумеет по определению.
Я вернулся в камеру и в яростном отчаянии порвал полученную записку. Хлебнул кофе,
принял холодный душ и закурил.
Весь вечер лежал, думал. Курил.
Думал.
Лежал.
Курил.
Во рту остался неприятный осадок дешевых сигарет.
Что я хочу? Кто я такой? Кто такой я?
Я был недоволен собой.
Тем, что вчера вышел из себя, из душевного равновесия.
Этого не стоит делать никогда. Это бессмысленно.
Нервы надо беречь. Особенно в тюрьме.
Где нельзя взять тайм-аут.
Где неизвестно, что будет дальше.
В тюрьме надо иметь философию стайера, а не спринтера.
Забег длинный, а сколько бежать – вообще непонятно.
Возможно, такая стратегия работает не только в тюрьме.
Не надо испытывать иллюзий, но сдержанный оптимизм должен быть.
В конце концов я выйду из «Итаи».
Также надо ставить в тюрьме локальные, краткосрочные задачи.
Сейчас надо было прожить еще три дня. В понедельник нас переведут в основной корпус «Итаи». Там видно будет.
Я стал думать о своей жизни. О чем еще думать в камере, где нет телевизора, телефона, газет, книг, русско-язычных собеседников и возможности передвижения. Ты волей-неволей обречен будешь задумываться.
Я пребывал в состоянии адреналиновой эйфории, вызванной вчерашней встречей с Нейей. Мозг был перевозбужден и беспрерывно прокручивал все варианты развития ситуации.
