А вернувшись в Беломорск, всячески старался попасться Ломоносу на глаза - ведь он так или иначе должен продолжить когда-то начавшуюся работу со мной. Так уж пусть не откладывает, теперь я опять в этом заинтересован.
И Ломонос словно внял моим надеждам.
- Явитесь ко мне в разведотдел в понедельник к двенадцати ноль-ноль, - сказал он вскоре, встретив меня возле редакции.
- Так точно! - обрадовался я. - Но мне придется доложить редактору, что я не буду присутствовать на летучке.
- Подполковник будет в курсе, - лаконично отрезал Ломонос.
И вот я опять сижу против него, а он опять перекладывает какие-то бумаги из папочки. И опять начинается нуднейшая канитель про окружение, и опять - почему так долго был на оккупированной территории: целый месяц! И опять про Фурманского, где он сейчас? И опять я мысленно ликую; ничего-то он про меня по-прежнему не знает сверх того, что я сам указал в автобиографии.
Но радость в моей душе, едва обозначившись, тотчас сменяется удивлением: неужели после сенсационного сообщения Саввы о замужестве моей сестры никто там, в Полярном, не стукнул на меня? Может ли такое быть? Ведь у Марьямова тогда собралась весьма обширная и весьма пестрая компания. Ну, хорошо, допустим, тем двум незнакомым мне подводникам и тем двум врачихам, которых я однажды мельком видел, услышанная история не пришлась близко к сердцу. «Интересно, конечно, но и своих забот хватает».
А Петя Ш.? Человек он, судя по всему, славный, но ведь бдительность - его профессия: цензор! И он со мной несколько раз общался, значит, по нынешним понятиям, тоже стал носителем заразы? Или московский литератор, о котором Фурманский меня предупредил еще в первый приезд, чтобы я был с ним поосторожней? Уж такие-то люди, казалось бы, должны были не просто насторожиться, а проявить активность. С другой стороны, любой их сигнал, будь он зафиксирован там, в СМЕРШе у моряков, немедленно поступил бы и сюда, да еще с ведомственным укором -мол, кого вы к нам посылаете и откуда у армейских чекистов такая беспечность?
Конечно, размышлял я, слушая нудные обличения Ломоноса лишь вполуха, гости Марьямова не побежали утром с донесением куда надо лишь потому, наверное, что никто из них не мог предположить, будто такая информация содержит для органов элемент новизны и представляет существенный интерес. «Уж такого-то калибра связи там наверняка известны!» - рассуждал, видимо, каждый. С другой стороны, каждый, кто бегает в таких случаях со свежим донесением куда надо, наверняка знает, что сам может стать по любому поводу объектом перекрестной проверки и перепроверки и что его обязанность - не рассуждать на тему, что важно и что неважно, а своевременно сообщать факты.
И все-таки никто тогда, по-видимому, не стукнул на меня!..
Вот почему неведение Ломоноса на этот раз было для меня вдвойне отрадно. И я со всей определенностью сказал ему, что он совершенно напрасно рассчитывает на мое содействие. На том мы и расстались, причем он даже не намекал на ожидающие меня вследствие моего отказа с ним сотрудничать неприятности. Он просто поставил на мне крест.
И все-таки я еще был в окружении...
Если не ошибаюсь, Сергей появился у нас на Маросейке в 1934 году. Мы жили тогда в огромной коммунальной квартире в большущей комнате, которая в прежние времена, очевидно, служила кому-то гостиной, а ныне, разделенная фанерными перегородками на три отсека, стала обиталищем нашей семьи -моих родителей, сестры с мужем и моим.
В то лето сестра и ее муж - Андрей Б. - уехали отдыхать в Хосту, где и познакомились с Сергеем. Он стал у нас бывать. Раз или два приходил с женой Лелей, а потом только один. И по мере того как Сергей становился у нас все более привычным посетителем, живший и раньше на два дома Андрей все чаще оставался ночевать у своих родителей, обитавших где-то в другом районе. В конце концов он и вовсе перестал появляться на Маросейке.
Андрей, примерно мой сверстник, был кинооператором, если мне не изменяет память, ассистентом в съемочной группе Григория Александрова. Человек веселый, красивый, чрезвычайно легкий в общении и не дурак выпить, он привычно становился душой любой компании и всегда поражал меня своими обширными знакомствами. В этом смысле Сергей - он хотя и не поселился у нас, но явно пришел ему на смену -отличался скорее своей незаметностью. Я невольно сравниваю эти два характера, хотя по типу поведения, по интересам, да и по социальному кругозору это были натуры почти несопоставимые.
