– Бля, знакомые коробки, – взбодрился левый, – сегодня точно предстоит шоу.
– Я готова зажигать, – взбодрилась звезда, – интересно, кто из вас будет нарядным.
– Можно я? – отозвался плинтус.
Минутную тишину прервал звон хрусталя звезды, и шорох сквозняка по узорам стены.
– Плинтус, ты и так самый нарядный. Такие как ты, присутствуют везде. Ты неотъемлемая часть любого окружения, – отозвался центр.
– Та ну вас, – рявкнул плинтус, и сделал вид что он самый не заинтересованный в происходящем.
По комнатам не прекращая ходил хозяин, указывая, что и где должно находиться. Дубовый стол был застелен шикарной скатертью с абстрактными узорами в красно-черных тонах, в которых по виду была украшена локация "Гиткер в бунлере". На столе были установлены приборы в виде шведского стола. Рюмки и фужеры были аккуратно выставлены по диагонали с двух сторон. Между посудой так же аккуратно была расположена корзинка со столовыми приборами.
Периодически в комнату заходила хозяйка с собачкой на руках, и вечно бубнящая по телефону. В промежутках от разговоров она раздавала команды бегающим женщинам, которые расставляли разноцветные букеты полевых цветов по подоконникам. Иногда пёс пытался включиться в процесс, и вырывался из рук, но хозяйка усердно держала его на руках, пытаясь контролировать ситуацию с расположением цветов.
Это не могло долго продолжаться, и пёс, почувствовав под лапами твёрдую поверхность, принялся изучать окрестности локаций. Сначала он обнюхал кожаные диваны, потом стол со стульями, и плавно перешел в красно-черную локацию.
– Диксон, пошел нахуй отсюда!!! – раздался громкий крик хозяина, – и пёс, не понимая куда бежит, влетел в правого, и побежал в направлении хозяйки.
Та, в свою очередь, была занята расстановкой приборов на столе, и расположением букетов. Диксон получил только суровый взгляд, и, зная нрав хозяйки, пошел дальше изучать комнату.
Разгар суеты разорвала прилетевшая из неоткуда Ника с большой картиной в руках.
– Валентин Александрович, ваша картина. Яков никак не хотел продавать её вам, вы не представляете, каких усилий мне стоило что заполучить её для вас.
– Валентин Александрович, вы где?
Хозяин нехотя вышел из красно-черной комнаты, оглядел взъерошенную Нику, которая в руках держала замотанную в серую бумагу картину.
– Ну, показывай, – бросил хозяин.
Ника в спешке начала срывать веревки и бумагу с картины, и не понимая, где верх, а где низ, продемонстрировала творение хозяину.
– Ну и что это за хуйня? – с удивленным видом спросил он, – Ты что, сама её всю ночь рисовала?
Картина представляла собой произведение "А я пьяный нассал на снег" и этот снег был местами загазован дизелем 1980-го года выпуска. Всё это было оформлено в рамку в стиле шестидесятых, и напоминало больше плакат о вреде алкоголизма и курения.
– Ого дорогой, ты заказал картину Якова Нагнибабки? С каких пор ты начал разбираться в искусстве? – вмешалась хозяйка.
– Ты чё на приколе? Какое искусство? Это ж бомжи за гаражами нассали, а кто-то срисовал, – вспылил Валентин.
– Ничего ты не понимаешь, – парировала хозяйка, – это символ светлой жизни, омраченный невзгодами.
Валентин пару минут посмотрел на картину, потом на перепуганную Нику, и снова на картину, повернул взгляд вслед уходящей супруге, которая на ходу раздавала указания.
– Эй, ты, – крикнул кому-то Валентин, – бери молоток и гвоздь и бегом ко мне.
Через минуту подбежал мужичек с гвоздями молотком. Хозяин долго рассматривал стену, и выход из красно-черной комнаты. Он то заходил, то выходил. Он смотрел на люстру с разных сторон, и примерял взгляд с разных расстояний.
– Тут, – подошел он к стене, и показал пальцем.
Мужичек мигом сбегал за маленькой лестницей, и забил гвоздь. Хозяин аккуратно взял картину и повесил на стену. Пару раз посмотрел со стороны, поправил, подошел в Нике, обнял за плечо, и сказал, – "Заебись".
***
Суета постепенно заканчивалась. Уже было меньше беготни и криков, лишь только иногда блуждающая хозяйка, одетая в платье в стиле 50-х, создавала некий антураж. Стол был украшен, и движение в красно-черной комнате утихало.
– Аха-ха ха, украсили, – заливалась звезда, звоня хрусталем, – я так и знала, что тебе навесят.
– Пошла нахуй, звенишь тут, – рявкнул правый, – я посмотрю, что тебя ожидает.
– Что меня может ожидать? Я же высоко, – не переставала заливаться звезда.
– Слушай, ну сбавляй, – вмешался центр, – Нормальный дом. Картина – не самый плохой вариант.
– Слышь, зазвенела тут! – очнулся левый, – да на таких как ты обычно использованные гандоны висят в конце праздника. Так что успокойся.
– Да пошел ты, – рявкнула звезда, и, делая вид, как будто ничего не происходит, обратилась к правому: – Слушай, на тебе уже картина, значит ты уже частица искусства, хуёвого, но искусства.
