Целый день я сидел перед телевизором, тупо переключая каналы. Левая рука лежала на перевязи и отзывалась пульсирующей болью – в ней, словно колотился пульс, ритмично травмируя ткани. Меня обуревали весьма противоречивые чувства. Основным было раздражение на себя. Я себя ненавидел. «Сбежал, как заяц», – говорил я себе, вспоминая раз за разом, как несся, задыхаясь, к перекрестку, едва живой от страха. Раздражение мое все нарастало.
Пришла Даша. Выслушав мой рассказ, стала меня жалеть, уговаривала больше никогда не ездить к палаткам. И вообще, бросить бизнес, раз это стало настолько опасно. Ее слова еще больше вывели меня из равновесия. «А что если бы там была Даша? – думал я. – Я бы также побежал, бросил ее?» И не находил ответа. «Неужели я трус?» – задавался я очередным вопросом.
Я достал пистолет, проверил его. Действовал одной рукой, лишь немного помогая себе указательным и большим пальцем левой. Надел кобуру, сунул пистолет подмышку. Затем достал и положил в карман перочинный нож, принадлежавший умершему владельцу квартиры.
– Я на точку, – сказал Даше. – Хочешь, оставайся здесь. Хочешь, иди домой.
Она обхватила меня, почти повисла на мне:
– Не пущу! Ты никуда не пойдешь.
– Пойду! – проявил я упрямство. – Я не буду от них бегать. Либо они меня, либо я их. Третьего не дано.
– Может, с ними можно договориться? – Она едва не плакала.
– Это отморозки. С такими не договариваются. Они сразу стреляют.
– Не пущу! – закричала она. – А если ты пойдешь… если только ты пойдешь… То я пойду с тобой. Так и знай.
– Послушай, – попытался я ее урезонить. – Это мужские дела. Тебя это совсем не касается.
Теперь я пожалел, что посвятил Дашу во все подробности. На самом деле, мне очень хотелось с кем-нибудь поделиться тем, что произошло. А она была для меня самым близким человеком…
Битый час я уговаривал ее прекратить истерику. В конце концов, она разозлилась, сказала: «Делай, что хочешь!» и ушла, хлопнув дверью. Я испытал облегчение, созвонился немедленно со своим приятелем и поехал к нему.
Моего приятеля звали Трэш. Он был байкером и бандитом средней руки. Ни в каких ограблениях и кражах не участвовал, но обожал разборки, когда можно было проявить лихость и безбашенность. Широкоплечий, высоченный, он носил поношенную бейсболку с выцветшим узором и старую черную косуху – и походил на культуриста или, что в те времена было куда актуальнее, перекачанного уроженца города Люберцы. Обычно разборки Трэша происходили с участием знаменитого сообщества байкеров, в те времена бывшего у всех на слуху. Оно и сегодня существует, хотя уже не столь заметно. Мы с Трэшем сошлись на почве любви к тяжелой и классической музыке. Несколько раз вместе выпивали. Поддерживать его темп было непросто. Мотоцикл Трэша почти все время стоял в гараже, поскольку владелец был перманентно пьян. Иногда, набравшись в зюзю, он все же выгонял железного коня и катался на бешеной скорости по родному району. Жил Трэш на другом конце Москвы, так что я знал о его пьяной лихости только по рассказам знакомых. Дома у моего приятеля была кладовка, а в ней небольшой склад оружия – пистолеты, карабины, гранаты. В том числе, несколько противотанковых – предмет особой гордости. Поскольку Трэш пил, как сапожник, временами он страдал паранойей – ему начинало казаться, что за ним вот-вот придут – либо менты, либо кое-кто пострашнее ментов. Спал он, по его собственным словам, тоже – с пистолетом под подушкой.
Я прихватил пол ящика пива, и мы стали пить его дома у Трэша.
– Есть дело, – сказал я, когда мы осушили по паре бутылок.
– Че за дело? – отозвался мой приятель.
Я вкратце поведал о своих проблемах, рассказал о том, что случилось вчера. Трэш слушал внимательно, периодически хмыкал и кивал. Напоследок растянул губы в нехорошей усмешке:
– Ну, че? Валить братков надо.
– Не надо. Лучше просто напугать.
– Просто напугать не получится. Сам подумай. Они шмаляют на поражение. Явно хотят тебя вальнуть. Так что теперь – либо ты их, либо они тебя.
Он повторил мои мысли. И все же, я сомневался.
– Может, они просто проезжали мимо и решили выслужиться, без команды сверху.
Трэш кивнул.
– Может быть. Но не уверен.
– Так ты поможешь?
– Дело такое… стрёмное. Нет, ну, я возьмусь, конечно. Но ты сам понимаешь… Мне налик не помешает. Это, по сути, работа. И работа серьезная. Мы с тобой друзья, конечно… – Он замялся.
– Я заплачу, само собой, – поспешно пообещал я. – Мне нужен напарник. Когда их шуганем, получишь деньги. – Назвал сумму.
– Вот это разговор, – Трэш улыбнулся, – нормальные бабки. Особенно, если никого валить не нужно. Я и сам, честно говоря, против того, чтобы валить. Не люблю мокрые дела. Может, еще бойцов возьмем?
Я покачал головой.
– Не хочу никого лишнего привлекать. Это личное дело. Разозлили они меня.
– Понимаю. – Трэш отхлебнул пиво из бутылки. – Но ты проставляешься, Степ. На сухую такие дела не делаются.
– Как раз такие дела делаются только на сухую! – возразил я. – Ты не против, если я у тебя сегодня переночую? А завтра рано утром выедем на точку. Будем их там ждать.