– Нет проблем, – ответил Трэш. – На сухую, так на сухую. Только тогда давай сегодня нажремся. Пиво – это хорошо. Но лучше беленькой взять. В смысле, водки…
– А ты завтра встанешь в шесть утра? – спросил я с сомнением.
– Даже не сомневайся. Я с утра всегда, как огурец, даже не опохмеляюсь…
Чтобы разбудить приятеля, мне пришлось поливать его из чайника. Я пытался привести его в сознание криком, потом долго тряс за плечи, лупил по щекам – все безрезультатно. Когда я наклонил над ним чайник, он поначалу лежал без движения, потом приоткрыл рот и стал жадно глотать воду. Затем резко сел на кровати, бешено вращая глазами.
– Ты что?! – проговорил он сипло. – Ты кто?! А… Это ты.
– Шесть утра, – сказал я. – Я еле-еле тебя добудился. Вставай. Пора работать.
Он со стоном сполз с кровати, натянул черные джинсы и сразу побрел в арсенал. Вышел оттуда с пистолетом в левой руке и противотанковой гранатой за поясом.
– Это еще зачем? – поинтересовался я хмуро.
– Как зачем?! – искренне удивился полупьяный Трэш. – Жизнь спасти, если что.
– Оставь гранату, – попросил я. – Возьми только пистолет. И проверь, чтобы он был заряжен.
– Обижаешь, – протянул Трэш, прицелился из пистолета в фотографию какого-то своего предка. – Броня крепка и пушки наши быстры, и наши люди мужества полны, – пропел он. – В строю стоят советские танкисты, своей великой родины сыны.
Я подумал, что взял в компаньоны не того человека. Но вариантов у меня было немного. Трэш был самый отвязный, но и самый прозрачный среди всех. Я знал, что он, хоть и безумный, зато исключительно честный малый – и никогда не подставит.
Мы приехали на точку, где я на днях изображал трусливого зайца, в семь утра. Хотя мне было не по себе, в то же время я чувствовал сильное возбуждение. Так ощущает себя, наверное, солдат перед боем. Позавтракали сосисками в тесте. Выпили кофе. И уселись за столик в ближайшем открытом кафе (его владелец Юра – бывший милиционер – был моим приятелем), отсюда отлично просматривалась местность, стали ждать. Трэш усидеть на месте не мог. Он встал, прошелся взад-вперед, направился к палатке. Вернулся.
– Слушай, у тебя там водка в разлив… – сказал он. – Холодновато что-то. Может, погреемся?
– Мы же договорились, – возмутился я. – И потом ты сам сказал, что никогда не опохмеляешься.
– Не опохмеляюсь, – подтвердил Трэш, – просто погреться захотелось.
Я помотал головой.
– Нет, мы на работе не пьем.
– Ну и ладно, – Трэш уселся верхом на пластиковый стул – спинкой вперед. – Значит, будем так и сидеть, как идиоты…
– Кстати, я скоро отъеду, – проговорил я через некоторое время. – За мной водитель приедет. Надо товар закупить.
– Валяй, – сказал Трэш с деланным безразличием.
– А ты пока подежурь. Если они приедут, без меня ничего не предпринимай.
– Не буду.
Вскоре прибыл Витя на «Газели», и мы поехали за товаром. «Есть улицы центральные, – пел Юрий Антонов из хрипящих динамиков… – высокие и важные, с витринами огней…» Выехали за МКАД – самый дешевый оптовый рынок располагался там. По обочине медленно катил велосипедист с бидоном в руке. Когда мы поравнялись с ним, Витя изо всех сил вдавил гудок. Едва не подпрыгнув от испуга, велосипедист сильно прибавил в скорости. Мы обогнали его под радостный Витин смех.
– На фига? – спросил я угрюмо.
– Обожаю велосипедистов, – поведал Витя, – видал, как он педальки начал крутить!
Мой водитель был полон сюрпризов. На дороге он никогда не скучал. В затяжной пробке на обратном пути оставил Газель и пошел стрелять у других водителей из машин, стоявших за нами, сигареты. Его, видите ли, развлекала их реакция.
Обратно мы приехали только в час дня. На точке я застал сильно поддатого Трэша. Он пил водку с охранником. Тут же выяснилось, что оплачиваю эту несанкционированную пьянку я.
– Я у тебя взял бутылку, в счет предстоящих выплат, – Трэш лучезарно улыбнулся.
Я пришел в ярость. Устроил разнос продавцу за то, что он бесплатно раздает выпивку. Затем оштрафовал за пьянство на работе охранника. Сильно обиженный, он убрел из уличного кафе к таксистам. Напоследок я отобрал у Трэша бутылку и уселся напротив.
– Друг мой, – сказал я. – Так дело не пойдет.
– А что такое? – спросил он.
– По-твоему, это нормально?
– По-моему, нормально.
– Мы договаривались, что делаем дело, и пить не будем, – я помолчал. – Я думал, ты понимаешь, насколько все серьезно.
– Вот бля-а-адь, – протянул он, и закурил, демонстративно отвернувшись.
До глубокого вечера мы не разговаривали.
– Ну, все, – сказал я около двенадцати, – больше ждать не будем. Завтра здесь же встречаемся в половине восьмого.
Он молчал.
– Ты придешь?! – спросил я, повысив голос.
– Да, – буркнул Трэш, и, сунув руки в карманы джинс, быстро пошел прочь.
Я забрал выручку и поехал по остальным точкам, а потом домой.