Многие удивляются, отчего Бог (если он существует) так жесток. Разве может милосердный, всепрощающий Бог убивать десятки тысяч ни в чем не повинных людей, используя в качестве орудия возмездия за грехи цунами, землетрясения, наводнения, ураганы и прочие стихийные бедствия? Почему он насылает их на людей? За что такая немилость? Мне представляется, я знаю ответ на этот вопрос. Если принять за данность, что Бог воспринимает человечество как единое целое, не заботясь о судьбе отдельных его представителей, то все встает на свои места. Представьте себе муравейник. Насекомые ведут постоянную работу по его строительству и поддержанию. Мириады муравьев без устали трудятся, чтобы сделать свой дом лучше. Если исчезнет один муравей, даже несколько десятков муравьев, даже сотня, – разве что-то изменится? Муравейник продолжит свое бытие и развитие. Поэтому массовая гибель людей в стихийных бедствиях – незначительные потери, не заслуживающие внимания высшего существа. Другой пример – пчелиный рой. Имеет ли значение для пасечника, как себя ощущает одна пчела? Считается ли он с ее мнением, ее желаниями, ее жалкими надеждами на лучшую жизнь, если бы таковые вдруг возникли? Признает ли пасечник ее индивидуальность, ее право на собственное мнение? Вряд ли. Вот так и Господь Бог. Для него важен только рой, его жизнеспособность, прирост, и чтобы мед получался качественный.
Но проблема в том, что человек – не муравей и не пчела. Это и наше счастье, и наша беда. В нас что-то сломалось в процессе эволюции. И мы обрели персонализацию. Нам хочется, чтобы нас осознавали как личность. Каждого из нас. Мы отделены от окружающих плотной стеной собственного разума. Мы не мыслим себя общностью, не представляем собой коллективный разум. Хотя и склонны к тому, чтобы сбиваться в человеческие стада по принципу рода, нации, расы. Человеческий индивидуум обладает личностным самосознанием. Хотя для некоторых это вовсе не очевидно. Рудименты коллективного разума муравьев или пчел наблюдаются у тех, кто видит свое продолжение в детях, кто полагает, что после смерти будет жить в них. Но дети тоже персонифицированы, отделены от родителей собственным Я. Никогда не стоит забывать, что ваш ребенок – личность, а вовсе не ваше продолжение. Он может быть похож на вас внешне, или чертами характера, но это свойства только тела, его функциональных особенностей, но никак не души.
Так имеет ли значение человеческая жизнь для Бога? Особенно, если за чертой смерти нас ожидает вечность, как утверждают христианские теологи. Полагаю, нет. Это гуманисты утверждают, будто всякая жизнь священна. Это человек придумал, что ее нужно ценить.
Наверное, каждый помнит, как он впервые осознал, что когда-нибудь тоже умрет. Ребенок в момент этого осознания испытывает настоящий шок. Мне помогли постичь смертность телевизионные «Новости». Показывали войну. На экране телевизора бегали солдатики и расстреливали друг дружку из автоматов. А потом крупным планом показали тела убитых. Среди них я увидел несколько женщин и детей. И вдруг понял, что все это реальность. И случись мне оказаться в то же время в том же месте, я мог бы лежать среди них.
Мама сидела рядом. Я, перепуганный донельзя, спросил прерывистым шепотом:
– Мама, а ты тоже умрешь?
– Когда-нибудь умру, – ответила она. – Все умирают рано или поздно.
– А я… я умру?! – проговорил я, едва дыша от ужаса.
– Обязательно, – ответила мама. – Ты же тоже человек.
Будучи не в силах сдерживать слезы, я отчаянно разрыдался.
– Ах, вот как, – мама недобро усмехнулась. – Значит, маму тебе не жалко? А себя жалеешь! Себя!
Слезы моментально высохли. Мне стало стыдно. Я действительно считал, что мамина смерть не так страшна, как моя. Но признаться в этом, даже самому себе, отчего-то было невозможно.
– Нет, мама, нет, – соврал я тогда. – Пусть лучше я умру. Лишь бы ты была живая и здоровая.
– Вот теперь ты рассуждаешь, как мужчина, – сказала мама. – Молодец.
Я навсегда запомнил этот разговор.
С самых ранних лет я обладал врожденным знанием о том, как надо себя вести, какой поступок правильный, а какой может совершить только дрянной мальчишка. И также – что должен чувствовать (и даже – о чем должен думать) хороший человек. К сожалению, наши эмоции и сознание корректировкам не поддаются. Все наши усилия по изменению себя – тщетны, это самообман. Я, может, и хотел бы стать идеальным во всех отношениях, но и мои мысли, и мои поступки, порой бывали весьма скверными. Я не прислушивался и к разумным советам взрослых. Совершал ошибки. И делал выводы только на основании собственного опыта. Я набил довольно много шишек, формируясь как личность. Но, по всей видимости, только так и можно стать личностью.
Одно я усвоил четко – есть вещи пострашнее смерти. И бояться за свою жизнь в определенных обстоятельствах стыдно. Если, конечно, ты мужчина. Или мнишь себя таковым.
