Олину свадьбу организовывали родители жениха. Выбор сына они одобрили. Оля казалась им доброй, простой девушкой. Так в червивом яблоке не сразу разглядишь изъян. К тому же, у жениха был не слишком удачный жизненный старт. Родители надеялись, что женитьба его подкорректирует. Имелась судимость. И даже не условная. Высшее образование он получать пока не планировал. Нигде официально не работал. Хотя деньги у паренька откуда-то были. И он их не жалел – водил будущую жену по ресторанам, покупал ей недешевые шмотки.
– По глупости попал, – рассказывала Ольга, – в баре кружку кинул пивную, и попал по голове жене милиционера. А тот так рассердился, что завел на него дело.
Такими историями полнятся тюрьмы. Виноватых там почти нет. Все попали по глупости. А некоторые даже – за любовь. Их, видите ли, оговорили. Они думали, что спят с девушкой по ее согласию, а она почему-то посчитала, что ее изнасиловали…
Я положил пистолет в сумку и сдал вместе с курткой в гардероб. Даша была свидетельницей, а мне предстояло сидеть в одиночестве. С Ольгой мы не ладили. С такого рода людьми я с трудом нахожу общий язык. Точнее, они по какой-то причине меня недолюбливают. Если люди всегда уверены в собственной правоте и отнюдь не добры к окружающим, мы категорически не сочетаемся. Чтобы мне досадить, меня посадили подальше от молодоженов, среди многочисленных родственников и друзей жениха. Никто еще не успел положить в тарелки еду, а я уже налил водки в винный бокал и с удовольствием выпил. Вскоре окружающие перестали казаться мне настолько чужими, я даже почувствовал к ним смутную симпатию. Я ел и пил, и кричал: «Горько!», о чем-то трепался с соседями. Потом все танцевали. Тамада устраивал конкурсы. И было чертовски весело… А закончилось все внезапно. В зал ворвался ОМОН, и всех расставили вдоль стен – руки на стену, ноги на ширине плеч. Обыскали. Стали кого-то допрашивать. Я улучил момент, подбежал к столу и махнул еще полстакана водки. Меня яростно схватили, ругаясь, пихнули обратно к стене. Кто-то кричал возмущенно, кто-то пытался что-то втолковать бойцам ОМОН-а, невеста, я заметил, всплакнула: «испортили свадьбу». Наконец, разобрались. Представители органов просто-напросто ошиблись зданием. В считанные мгновения они покинули помещение. Извиниться забыли. Но самое удивительное, когда вооруженные люди в камуфляже скрылись, выяснилось, что жениха нигде нет. Позже обнаружилось открытое окно в примыкающей к залу кухне. Олина истерика сильно усугубилась – она стала натурально выть, как это принято в русских деревнях на панихиде. Несколько друзей жениха вызвались его найти, и отправились на поиски. И нашли, к моему удивлению. Привезли перепуганного, полупьяного часа через полтора. Оказалось, жених так испугался ОМОН-а, что сделал ноги. Парадоксальным образом подобное поведение Ольгу нисколько не насторожило… Разводилась она с ним, уже будучи беременной первенцем. Муж в это время сидел в следственном изоляторе, по подозрению в квартирной краже. Женитьба его нисколько не скорректировала. Как он был вором, так и остался. Каждый сам выбирает свой путь.
Основная проблема любого дела – кадровый голод. О том, как сложно подобрать персонал, я уже упоминал. Закупщик, привозивший мне выручку, в один отнюдь не прекрасный день просто-напросто исчез. Объявился он спустя две недели, сильно помятый, с красным воспаленным лицом и глазами цвета спелой вишни, и рассказал невероятную историю. Деньги у него якобы украли цыгане на вокзале. И он, опасаясь моего гнева (и не думал, что я такой страшный), решил на работу больше не приходить. При этом у меня был его адрес (он жил в Подмосковье) и паспортные данные. При желании я легко мог найти прогульщика – и представить счет. Но, очевидно, это обстоятельство закупщик не принял во внимание. Как не принимают во внимание закон преступники с низким уровнем ай-кью. Когда он объявился, мне сразу стало ясно, чем он занимался: две недели беспробудно пил, а вся выручка за неделю ушла на водку и развлечения. Его внешний вид говорил сам за себя. Тем не менее, я решил притвориться, будто поверил в историю с цыганами – искать нового работника не хотелось. Да и где гарантия, что новый работник тоже не запьет? В конце концов, этот закупщик работал со мной больше полугода, я начал ему доверять, и деньги он привозил регулярно, пока с ним не случился приступ извечной российской болезни. К тому же, он обещал отработать все, что взял, и я дал ему шанс исправиться. Но запойных алкоголиков, увы, исправит разве что гениальный нарколог (такие изредка, но встречаются), или могила. Закупщик через несколько месяцев снова сорвался, и больше на работу не возвращался. На этот раз никаких денег он с собой не прихватил, ничего чужого не потратил, правда, остался должен за «цыганскую» историю. Но я решил простить пьянице долг. Опыт подсказывал: переживать по поводу денег – себе дороже.
