Другой поезд приходит в Кузнецк в 3 часа ночи. В следующий раз еду на нём в надежде, что он тоже опоздает, я поменьше буду сидеть на вокзале. Но поезд приходит вовремя, и я до восьми утра мёрзну на вокзале вместе с цыганским табором, на улице зима.
На работу в Кузнецк приезжает Балашов Леонид Иванович, Храмцов Лёня. Лёня — наш вечный кандидат, в какие-нибудь местные органы. По странному положению наша организация числится рабочей, т. е. все наши инженеры и техники числятся рабочими. И выдвигать на выборах мы должны рабочих. А их у нас раз, два и обчёлся. Так, что Лёша Храмцов, пока учился в институте, был натуральным рабочим, и был, избираем то в суды, то ещё куда-нибудь. Кроме массы разных достоинств Лёша обладал одним очень полезным и даже остро необходимым талантом. У него было горло, вещь необходимая на стройке. И хотя я в роте был запевалой, потому, что пел громче всех, но у Лёши была просто иерихонская труба. В Кузнецке я воспользовался его талантом. Брал Лёшу на оперативные совещания. Публика собиралась довольно шумная, и когда у меня кончалось терпение, я давал знак, и Лёша включался. Он перекрывал всех, понося направо и налево и тех, и других, пока почтенное собрание не затихало.
У Балашова и Храмцова сложились дружеские отношения с Директором электросетей. Иногда они вместе выпивали по рюмке чая, и беседовали за жизнь. Оказывается, он бывший генерал и начальник связи у Иосифа Виссарионовича. Кстати, Храмцов имел боевой орден, но я так и не выбрался спросить, за что он был награждён.
Последним объектом в моей Куйбышевской эпопее была подстанция Пачелма в Пензенской области. Приехал в Пензу вечером, поселился в гостинице, пошёл прогуляться по городу. Ещё на вокзале бросилась в глаза необычная для таких мест чистота. Улицы тоже чистенькие, впереди светится реклама «КУВАКА», видимо выпали какие-то буквы, никак не складывается слово, из которого они выпали. Подхожу ближе, на магазине та же надпись. Оказывается, «КУВАКА» местная минеральная вода.
Утром зашёл в Пензэнерго, взял документацию по ПС Пачелма. Подстанция находится в 150 км от Пензы в сторону Москвы, рядом с железнодорожной станцией и районным центром Пачелма.
Часть ребят и девочки поселились в небольшой гостинице при вокзале, а я с остальными ребятами поселился в соседней деревне в общежитии при МТС. Там во время ремонта жили приезжающие трактористы. Сейчас общежитие пустовало. Удобства на улице, вода в колодце. Пятнадцать лет спустя, Володя Обыдённов рассказывал, как по утрам я умывал их снегом.
У нас с монтажниками всегда были проблемы с дополнительными работами по перемонтажу вторичной коммутации на панелях. Необходимость в этом возникала из-за ошибок проекта или завода изготовителя. У Женечки Богач не было этих проблем. Там, где она работала, почему-то всегда было много монтажников, и стоило ей только намекнуть, как они наперегонки выполняли нужную работу. Думаю, разгадка крылась в том, что, Женя работала в трико, а пройти мимо неё во время работы, не восхищаясь её формами, не мог ни один монтажник, и не монтажник тоже.
С Женечкой произошёл драматический случай. Работали мы в Куйбышеве, нужно было отвезти в Москву документы. Я предложил Жене слетать в Москву, совместить приятное с полезным: передать в контору бумаги и побывать дома. С аэродрома Женя сразу поехала в Управление, а когда в Москве подходила к управлению с крыши соседнего дома, где шёл ремонт, слетел кусок кровли ей на голову. Как она потом нам рассказывала, ничего серьёзного не произошло, но её отвезли в медсанчасть № 11 рядом с управлением, там ей забинтовали голову. А если учесть, что шевелюра у неё мощная, то тюрбан получился огромный. В таком виде её и доставили домой, пред ясные очи родной мамы. Мама, конечно, решила, что дочку в таком виде доставили из Куйбышева, где она на работе получила жуткую травму. На наше счастье в это время у нас в гостинице жила Женина сестра. Она приехала из Москвы, с проектом нового аэропорта в Куйбышеве. По нашей просьбе она подтвердила маме, что Женя говорит правду, и травму она получила в Москве.
В конце декабря работы на ПС Пачелма завершались. Я почувствовал себя неважно, внезапно отключался на ходу. Прихожу в себя, стою, прислонившись к стойке на ОРУ. Сказал ребятам, что пойду, отлежусь, и попросил дозвониться до местной медицины. Лежу в нашем общежитии для трактористов. Открывается дверь, входит милое создание, под пальто белый халат, значит, пришла медицина. Подходит ко мне с очень серьёзным выражением лица, и грозным детским голосом спрашивает:
− Ну, рассказывай, где валялся?
