Надо признаться, я сначала опешил. Потом до меня дошло, что она здесь видимо не в первый раз и знает, с кем имеет дело. Не стал разубеждать милое создание и, отсмеявшись, изложил свою проблему. Работу закончили, сдали. Включение наметили на 29 декабря, и ребята взяли билеты на поезд на вечер этого дня. Достать билеты в это время проблема, а на проходящие поезда в двойне.
Юра Сафрыгин рассказывал, как я его инструктировал перед отправкой в местный райком партии с просьбой помочь нам достать билеты. 28 декабря началась пурга, в конце дня нам сообщили, что буран свалил опору линии электропередач 220 кВ. Включение откладывалось. Учитывая, что других билетов на поезд не достать, решил отпустить ребят по домам, сам остался ждать включения. Кстати, выяснилось, что «БУРАН», который свалил опору, это ракетный тягач.
30 декабря с утра стали готовить включение. Процесс затягивался. В два часа начальник стройки предложил пойти к нему в вагон пообедать. Будем нужны, позовут. Нажарил полную сковородку мяса, достал бутылку. Когда закончили обедать, уже стемнело. Зашёл начальник подстанции. Включили линию и АТ на холостой ход, погудели, и разошлись по домам. Я тоже поехал в Москву. Начальником Куйбышевского участка, по моему предложению, назначили Долгих Мишу. Он был из первого набора Куйбышевского Политеха.
Мне предложили поработать председателем профкома. Надо сказать, что у меня было предубеждение против профсоюзных работников ещё 50 со студенческих времён. Как-то всегда они оказывались возле кухни, возле путёвок в разные лагеря и т. д. А вот на студенческих стройках я их не видел в первых рядах. Однако это предложение давало возможность поработать в Москве, и я согласился.
Пионерский лагерь. Это главная моя забота, головная боль и радость. Пионерский лагерь создавали три организации. Денег не жалели, место выбрали прекрасное на берегу в верховьях Москвы реки, высадили кедровую рощу.
Создавали те, кто помнил своё голодное военное детство, и своим детям и внукам хотели создать красивую и радостную жизнь. Прекрасные корпуса с отоплением и канализацией, электрокотельная, на кухне электрокотлы и печи. Великолепный клуб. Киноаппаратура кроме нас, такая стояла только в кинотеатре «РОССИЯ». Жалко, что в девяностые годы безвременья мы потеряли это великолепное создание. Кедры уже должны быть большими. Кормили детей на 3 рубля 50 копеек в день. Можно вспомнить, что командировочные в это время составляли 1 рубль, 50 копеек в день. Два, а то и три раза в неделю давали детям чёрную икру, для укрепления организма. В общем, денег для детей не жалели. Но для персонала напряжение было огромным. Постоянных, профессиональных вожатых, воспитателей, начальника лагеря у нас не было. Набирали из своих ребят. В результате, в первый год моей работы после третьей смены, начальника лагеря, Женю Селифонтова, в предынфарктном состоянии увезли на скорой помощи. На второй год случилось другое происшествие. Повара встают рано. Они пришли на кухню, электричества нет, подняли начальника лагеря, в этот раз им был Куркович Юра, мужик резкий. Юра нашёл электрика, тот лыка не вязал, забрал у него ключи от котельной, пошёл, включил всё что нужно. Тут подгрёб электрик, стал по пьяни качать права, Куркович вгорячах врезал ему по физиономии. Алкаш всадил ему в спину отвёртку. Юру на «скорой» отвезли в Москву. По окончании лагерного сезона руководителя организации и председателя профкома вызвали в Киевский райком партии. На свою беду обязанности руководителя вместо ушедшего в отпуск Жени Савченко в это время исполнял главный инженер Володя Бородавкин.
В райкоме об нас вытерли ноги. Володю измордовали за то, что он в лагере не бывал. Меня, за то, что я бывал слишком часто, а значит ездил туда пьянствовать. Особенно усердствовал первый секретарь райкома. Должен признаться, хоть это и грешно, что я испытал чувство удовлетворения, когда узнал, что он выбросился из окна 1991 году. Видимо со страху
Вышли мы с Володей из райкома, день прекрасный, солнце светит.
— Володя, пошли ко мне. Семья на даче, примем по маленькой.
— Боря, я на машине, поэтому поедем ко мне, у меня дома тоже никого нет.
Поехали. По дороге затарились всем необходимым. Когда выпивка закончилась, уже рассвело.
— Боря, Наталья Петровна настаивает водку на кайенском перце, не пробовал?
— Нет. Никогда не слышал.
— Попробуем?
— Попробуем.
Так я впервые узнал, что означает выражение «искры из глаз». Ощущение было именно таким, что поднеси спичку, она бы вспыхнула. Когда графинчик опустел, в теле появилась такая лёгкость, что к метро я шёл, будто и не было бессонной ночи.
Возвращаясь к профсоюзу. За два года общения с московскими профсоюзными чиновниками, я лишний раз убедился в том, что мздоимство и подхалимство являются неотъемлемой чертой этой публики. Подозреваю, что и нынешние мало отличаются.
