– Теперь уже не могу, – говорю я. – Тот татуировщик…
– Ты думаешь, я не побывал во всех тату-салонах в том районе и за его пределами, Лайла? Ты и вправду думаешь, что я до сих пор не вижу того человека на тебе и не хочу отомстить за тебя?
– И все же ты молчал целых два года, – указываю я. – Ты не нашел ответов. Прошло слишком много времени. Так вот, тот татуировщик…
– Говорит, что он глубоко верующий человек и что Дева Мария вдохновляет его, отсюда и татуировки, – перебивает меня Кейн. – Я уже поговорил с ним лично, причем более чем подробно. За этим салоном следят. Я установил за ним наблюдение. А теперь тебе пора уходить.
– Уходить? У тебя в гараже связанный человек, который, как ты думаешь, убил твоего отца! Никуда я не уйду, пока ты убиваешь его.
– Несмотря на тот факт, что мир был бы только лучше без этого ублюдка, у меня с ним договоренность – перемирие, которое гарантирует спокойствие на моей территории, и я намерен сохранять такое положение вещей. Я не убью его, если только он не оставит мне иного выбора.
– Вот как ты относишься к людям, с которыми у тебя перемирие?
– Он убил моего отца и следил за тобой, Лайла, – что, повторяю, я рассматриваю как угрозу. Так что можешь не сомневаться, что именно так я к нему и отношусь.
– Ты только
– Какую еще подсказку? Какой ответ и на какой вопрос?
– Мне нужно поговорить с ним, – настаиваю я.
– Так вот как ты решила все это разыграть? Хочешь стать соучастницей его похищения и того, что последует дальше?
– Теперь ты защищаешь мою честь? Вообще-то я только что заставила этого типа думать, будто явилась сюда поиграть с тобой в какую-то ролевую игру.
– И это было верное решение. Неважно, кем или чем мы являемся наедине, для этого человека ты – моя женщина, и если он хоть пальцем тебя тронет, то умрет. Это как раз то послание, которое тебе требовалось отправить.
– Нет. Что мне действительно требовалось сделать, так это арестовать вас обоих.
– По каким обвинениям, Лайла?
– Тебя – за похищение, – говорю я.
– Он не стал бы выдвигать обвинения. Никакого преступления не совершено. Уходи.
Теперь я отступаю, и мой значок – невидимая граница между нами.
– Если он окажется мертвым, я арестую тебя. Ты понял? Мне придется.
– Я же тебе говорил… Я не стану убивать его без крайней необходимости.
– Слова истинного главы преступной семьи Мендес!
– Я тот, кем должен быть, по причинам, в которые, я надеюсь, тебе никогда не придется вникать. А что касается моего ареста, то все, что мы сейчас говорим, записывается, агент Лав.
– Теперь ты мне угрожаешь?
– Я все еще защищаю тебя, – говорит он. – Освобождаю от ответственности. Теперь тебе не нужно подвергать сомнению свое решение уйти. Я сделал это за тебя.
– Ипать тебя, Кейн!
– Как-нибудь потом, Лайла. Что тебе сказал старик?
– Я сама с ним поговорю. Ты же все равно все записываешь. Так что я ничего не потеряю, если останусь.
– Ты сейчас уйдешь, а когда завтра утром проснешься, помни две вещи: тебя никогда здесь не было и я сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить тебя.
От того, как он произносит эти слова, холодно и расчетливо, по спине у меня пробегает холодок.
– Как это понимать, Кейн?
– Ты сейчас уйдешь, Лайла.
Эти слова – вошедшая в поговорку захлопнутая дверь. Он отгородился от меня. Я вижу это. Я чувствую это, и поскольку я единственный человек на этой планете, который когда-либо влиял на него, это опасно для всех, кого он намерен наказать.
– При одном условии, – пытаюсь я торговаться.
– Прости, красавица. Как бы мне ни нравились твои требования, но только не в этот раз.
Его рука опускается на мою, лежащую на стойке. Я отстраняюсь, но не раньше, чем чувствую легкий укол, на который вполне можно было бы и не обратить внимания, – только вот это Кейн, и точно так же, как он ничего не говорит без какой-либо цели, так и его действия подчиняются тому же правилу.
– Черт возьми… – шиплю я, когда комната вокруг меня начинает вращаться. – Что ты только что со мной сделал?
– Наделил тебя даром отрицания вины за незнанием последствий. Меньше знаешь – крепче спишь.
Я пошатываюсь, и он ловит меня. Мои пальцы сжимаются у него на футболке, гнев преодолевает туман, охватывающий меня.
– Да я сейчас… Ипать тебя, Кейн!
Дурацкое сочетание этих слов – последнее, что я помню, прежде чем все погружается во тьму.
Я моргаю от яркого света, фокусируясь на плоском белом пространстве, напоминающем потолок, и, черт возьми, никак не могу пошевелиться. Нет. Скорее
