Записки убийцы полностью

– Вам нужны камеры прямо сейчас, – говорит Мерфи, констатируя очевидное.

Предпочитаю двинуться дальше.

– Это не Вудс.

– Это не то, что следует из его собственных слов.

– Одиннадцать процентов всех признаний – ложные.

– Он покончил с собой, агент Лав! – слышу довольно резкий ответ.

– Покончил с собой? Или его убили? Нам нужно проанализировать видеозапись этого самоубийства. А даже если Вудс и покончил с собой, то он сделал это по принуждению, чтобы прикрыть кого-то еще. Вудс – не наш убийца.

– Это всего лишь мнение. Аргументируйте свою позицию фактами.

– Против Вудса нет никаких доказательств. Это факт.

– И все же местные убеждены, что это он.

– Основываясь на косвенных доказательствах и давлении со стороны богатых, знаменитых и влиятельных.

– Мне нужно напоминать вам, что вы говорите о своей собственной семье? – язвительно замечает Мерфи.

– Если б вы думали, что это будет иметь какое-то значение, то меня бы здесь не было.

– Что за косвенные доказательства? – спрашивает он, не давая мне опомниться.

– У него был роман с известной актрисой, и ее муж узнал об этом. Вудс якобы прицелился ему в голову из пистолета, а затем убежал.

– Наши жертвы погибли от пуль в голову.

– Наши жертвы погибли, получив пулю между глаз – типичный стиль казни, – уточняю я. – Эти убийства совершены с присущей профессионалу точностью и полным отсутствием улик.

– Как давно произошла эта ссора?

– В прошлом году. Задолго до всех этих убийств. Больше того: этот инцидент послужил пищей для многочисленных сплетен в этом городе. Наш убийца – не тот человек, который ставит себя в центр внимания, и он не склонен к неконтролируемым вспышкам гнева. Он или она не стали бы убивать людей выстрелом между глаз, предварительно устроив подобное шоу.

– Да ладно вам, агент Лав! Ваша мать была известной актрисой. Вы ведь выросли среди богатых и знаменитых. Мы оба знаем, что вы отлично разбираетесь в двойной жизни и хороших актерах. Все не те, кем кажутся.

К тому времени, как Мерфи заканчивает свои увещевания, я уже стою, причем не помню, как встала, но что-то в его тоне и словах кажется мне совершенно неправильным. Как будто он знает обо мне нечто большее, чем мое владение нецензурной лексикой и моя история с Кейном Мендесом.

На линии слышен звуковой сигнал параллельного вызова.

– Мне надо ответить, – говорит Мерфи. – Не отключайтесь.

И едва только на линии воцаряется тишина, как я мысленно отлетаю в тот вечер, когда только приехала сюда, и к своему звонку ему.

– Что можете сообщить, агент Лав?

– Тот же почерк, другой штат. – Не даю ему времени расспросить про подробности. – Как вы узнали, что мне нужно быть здесь именно сегодня вечером? Как вы предсказали убийство?

– Это явилось для меня полной неожиданностью.

– Но вы же хотели, чтобы я оказалась здесь именно сегодня, как можно раньше.

– Чистое совпадение. Ничего больше. Я не собирался ни во что вас втягивать.

– Но я уже втянута. Я-то уже здесь.

– И хорошо подготовлены для проведения быстрого и тщательного расследования.

– У меня своя история с Кейном Мендесом.

– Что делает вас идеальным кандидатом на то, чтобы проникнуть ему в голову.

– Зачем мне проникать ему в голову?

– Он связан с этим. Сегодняшний вечер ясно это показывает.

– Я вам этого не говорила. Откуда вам знать, что он как-то во всем этом замешан?

– Я видел адрес места преступления. И знаю, что Мендес – владелец этого дома.

– Но это не делает его ответственным за убийство.

– Согласен, но любой другой, работающий над этим делом, предположил бы, что это так, – из-за того, что Мендес собой представляет, а мне не нравится очевидное в качестве ответа на что бы то ни было.

– Вы что, защищаете Кейна Мендеса? Он – это часть политики, о которой вы постоянно упоминаете?