– Если система будет отключена до того, как я вам перезвоню, то это не я и вам нужно отправить наряд. Вы поняли?
– Да, мэм, но…
– Просто сделайте это, – приказываю я, после чего выхожу из гаража и забираюсь в свою машину. Следующая остановка – особняк Кейна Мендеса на морском берегу.
Несколько минут спустя я подъезжаю к воротам его обширной усадьбы и ввожу код сигнализации, надеясь, что он все еще действителен. К счастью, так оно и есть. Подъезжаю к фасаду дома, паркуюсь и подхватываю с пассажирского сиденья наручники. Не давая Кейну возможности подготовиться, направляюсь прямиком к дому, звоню в звонок и жду. Все жду и жду. Наконец он подходит к двери – и прежде чем успевает понять, что произошло, я накидываю одно из колец наручников ему на запястье и направляю на него пистолет.
– Надевай другой браслет!
– Как бы мне ни нравилась подобная затея, сейчас для этого неподходящее время, Лайла.
– Надевай, Кейн!
– У меня тут ситуация в гараже… Я могу показать тебе, и ты поймешь.
– Кейн…
– Гараж, Лайла. И тогда, если тебе хочется, чтобы я надел наручники без того, чтобы для начала ты в меня выстрелила, я это сделаю.
– Ладно. Показывай.
– Ты собираешься и дальше наставлять на меня пистолет?
– Да. Давай показывай!
Кейн тяжело вздыхает, поворачивается, идет по коридору и, не останавливаясь, сворачивает налево, в кухню, проходит через нее к гаражу и открывает дверь. Не зная, чего ожидать, следую за ним и вижу мужчину, привязанного к стулу и с кляпом во рту. Того старика собственной персоной.
– А это еще что такое, черт возьми?
– Это старик Романо. Глава семьи.
Старик Романо, привязанный к стулу, – и это после того, как сегодня обезглавили двух его соплеменников…
Воскресный вечер, и, как и у многих людей, это означает, что нужно наконец озаботиться грязным бельем. Однако, в отличие от большинства остальных, мой список редко включает в себя джинсы, рубашки и носки, хотя некоторые могут сказать, что наверняка должен. И так бы оно и было, если б у меня он не был переполнен кровью, трупами и всякими мерзостями на местах преступлений. Нынешним вечером в этот список входит Кейн Мендес, мой бывший любовник, который клянется, что он чист как младенец, тогда как мы оба знаем, что при его самом непосредственном отношении к картелю Мендеса это далеко не так – пусть даже он еще и управляет крупным легальным бизнесом. Кейн, наверное, – самый замысловатый фрагмент головоломки, которую представляет собой моя жизнь. Притом что я работаю в ФБР, в один прекрасный момент мы с ним убили человека и спрятали тело – хотя я не сказала бы, чтобы совсем уж вместе. Я совершила убийство. Он сокрыл его.
Еще более замысловатым для понимания является тот факт, что, несмотря на этот наш общий секрет, в настоящий момент я стою в его гараже, наставив на него пистолет, а патриарх семьи Романо, которого уж точно не приглашают на семейные пикники Мендесов, привязан к стулу с кляпом во рту всего в паре футов от меня. Естественно, это не тот человек, которого мы, сотрудники правоохранительных органов, считаем главой этой преступной семьи, но Кейну видней. И теперь я знаю, какое оружие он только что вручил мне, причем совсем не случайно. Кейн ничего не делает случайно.
Я быстро оглядываю новоявленного главу семьи, убеждаясь, что это тот самый загорелый старик в джинсах и футболке, с седыми волосами, заплетенными в болтающуюся за спиной косичку, которого я помню по той неожиданной встрече в тату-салоне. Он дал мне зацепку, о которой я хотела бы знать больше, а это значит, что старик нужен мне живым, и это одна из причин, по которой я убеждаюсь и в том, что он не мертв, – что нетрудно, поскольку в данный момент он быстро моргает, глядя на меня. Мне этого достаточно, чтобы понять: сейчас этот старик не испытывает ко мне особо теплых чувств, но можно по этому поводу не переживать – по крайней мере, на данный момент, причем по вполне понятной причине: он связан, а Кейн – нет.
Я оглядываю Кейна, который теперь всего в двух футах от меня, между мной и дверью, и мой взгляд падает на второй серебристый браслет наручников, свисающий с его запястья, – первый я защелкнула на нем в ту самую секунду, когда он открыл дверь. Собираюсь уже приказать ему надеть и его, но сначала мысленно проигрываю, как именно могла бы разыграться эта сцена.
Я окинула бы его тем же взглядом, что и сейчас старика, оценивая его простецкий домашний наряд, сменивший деловой костюм: черные джинсы и облегающую черную футболку с надписью «МЕНДЕС ЭНТЕРПРАЙЗИС» – что, как мы оба знаем, переводится как «Картель Мендеса», – и это зрелище разозлило бы меня. Я подняла бы взгляд, посмотрела прямо в эти темно-карие глаза и скомандовала: «Надевай и второй браслет!»
А он ответил бы: «Даже не подумаю».
Тогда я бы сказала: «Я не убью тебя, Кейн, но я пущу тебе кровь, и по крайней мере двое из нас троих получат от этого удовольствие. Надевай наручник на второе запястье!»
