Я возвращаюсь в настоящее, остро осознавая тот факт, что меня сейчас не было бы в Хэмптоне, если б Мерфи не подтолкнул меня приехать сюда. И он сделал это, несмотря на многочисленные конфликты интересов, способные аукнуться в будущем. И эта отсылка к политике и Кейну наводит меня на один вопрос: уж не замазан ли Мерфи в каких-то темных делишках?
Я не могу сказать, что Мерфи нечист на руку. Может, он просто скрытный, но мне приходится учитывать вероятность того, что он представляет собой проблему. А поскольку продажные, двуличные люди нравятся мне не больше, чем пляжные шлепанцы – то есть совсем не нравятся, – то проблему серьезную. Терпеть не могу, когда что-то застревает между пальцами ног или в заднице. Так уж я устроена. Двуличные говнюки в правоохранительных органах ничем не лучше тех ханжей, которые вечно цитируют Библию и морщат носы при моем слишком уж вольном употреблении словечек вроде «впердоливать», а сами в любой момент готовы втихаря впердолить чьей-нибудь супруге.
И мне реально надоело узнавать, что все в моей жизни хотят быть чертовыми «гангста». До сих пор я уважала Мерфи и доверяла ему так, как и
– Не можете же вы всерьез, – говорю я, – со всем вашим многолетним опытом верить, что Вудс все это заранее спланировал. Это означало бы, что он должен был как-то подстроить, чтобы его застукали с чужой женой, приставившим пистолет к голове разъяренного мужа, – и все это ради того, чтобы скрыть тот факт, что на самом деле он опытный киллер, которому предстоит ликвидировать нескольких людей из заранее составленного списка. Людей, не имеющих никакой очевидной связи с ним, за исключением женщины, с которой он спал.
– И это заставило вас усомниться в его кандидатуре.
– Потому что это полная дурь – попадать в поле зрения правоохранительных органов, затевая масштабную ликвидацию, – объясняю я.
– Серийные убийцы постоянно насмехаются над правоохранительными органами.
– Вудс не был серийным убийцей.
– Знаете, что я думаю? – спрашивает Мерфи, но не дает мне времени ответить. – Итак, его эмоциональный всплеск убедил вас, что он не способен на обдуманное убийство. Вернитесь к азам профилирования, агент Лав. Серийные убийцы начинают с малого, зачастую с животных, а затем, по мере совершенствования своей техники, переходят к людям.
Едва удерживаюсь от как минимум десяти остроумных замечаний, из которых по крайней мере одно, скорее всего, привело бы к моему увольнению, прежде чем остановиться на простой констатации того, что считаю непреложным фактом:
– Все это профессиональные ликвидации. Работа опытного наемного киллера.
– Вы единственная, кто в это верит.
Выставляю перед собой телефон и беззвучно ору в него, прежде чем поднести его обратно к уху и спокойно ответить:
– Зачем я здесь, если все разбираются в профилировании лучше меня? – На сей раз я не жду его ответа. – Я знаю, что вы запрашивали у Джеффа Ландерса материалы нашего расследования. И знаете, что Вудс никак не связан ни с одной из жертв, кроме женщины, с которой спал. И если мы начинаем обвинять мертвых людей, только чтобы закрыть дело, то я надеюсь, что в Бюро будет об этом заранее объявлено. Уверена, что так мы сможем закрыть целое множество висяков, поскольку эти люди не способны защитить себя. Блин, почему бы нам не поискать каких-нибудь бездомных мертвецов? Тогда у них наверняка не будет даже родственников, способных за них вступиться, – что, кстати, делает Вудса идеальным козлом отпущения. С таким же успехом он мог быть и бездомным. У него вообще никого не было.
