Выезжаю на главную дорогу, и хотя в зеркале заднего вида никого не видать, я все еще верю, что Лэйни видела слишком много и из-за этого ее и убили. А поскольку единственная зацепка, которая у меня сейчас есть, – это мертвые тела, которые не особо расположены разговаривать со мной, решаю обратиться к единственному человеку, у которого действительно может найтись что сказать: брату Лэйни. Он имел на нее влияние. Брат кое-что знал, и в какой-то момент я думала, что он поможет мне. Но потом он заткнулся, и после смерти Лэйни ничего не изменилось. Мне нужно еще раз поговорить с ним, и на сей раз я не уйду, не получив ответов.
По моим последним сведениям, брат Лэйни проживает в Уэстбери, Лонг-Айленд, в двух часах езды отсюда – не та поездка, которую мне хотелось бы предпринимать без всякого плана в голове. Остановившись на светофоре, набираю номер парня, которого знаю еще со школы и который сейчас работает в местной автоинспекции. Когда-то давным-давно мы даже встречались и почему-то не ненавидим друг друга.
– Привет, Николас, – говорю я, поглядывая в зеркало заднего вида в поисках «хвоста», который там до сих пор не проявился.
– Лайла Лав, мать твою!
– Мне кое-что нужно, – говорю я.
Он разражается лающим смехом.
– Хочешь верь, хочешь нет, но я соскучился по этим словам… Ты здесь?
– Здесь.
– Тогда ты должна мне ужин, помнишь? Ты сказала, что если я помогу тебе еще раз…
– То я куплю тебе кусок пиццы. А не ужин.
– Стейк. Речь шла про стейк. Но что тебе нужно?
– Адрес некоего Рика Сазерса. Вроде как в Уэстбери.
Щелкает клавиатура, и у меня загорается зеленый.
– Плейнвью-драйв, триста сорок пять, – говорит он, когда я набираю скорость и отъезжаю от светофора.
– Принято, – отвечаю я. – Как раз как я и помню.
– Когда я получу этот стейк?
– Пиццу, – поправляю я, – и она уже в пути.
Дав отбой, замечаю темный седан, который пристраивается за мной в нескольких кварталах от меня. Похоже, это тот самый любитель пончиков. В ответ я сворачиваю направо и въезжаю в город, хотя планировала свернуть налево, к шоссе. А поскольку это расследование явно связано с нападением на меня, решаю больше не отбиваться от участия в нем Кейна – вот почему и набираю сейчас его номер.
– Да, красавица? – отвечает он.
– За мной опять следят. Мне нужен номер машины. Пусть твой парень сбросит мне его эсэмэской.
– Я сам тебе его сброшу, – говорит Кейн, даже не потрудившись отрицать, что отправил кого-то следить за мной. Никто из нас не силен в таких играх.
– Без разницы, – говорю я. – Мне просто нужен этот номер. А еще мне нужно избавиться от этого «хвоста» – но так, чтобы при этом никто не свернул себе шею. У меня нарисовалась одна зацепка, и я не хочу, чтобы про нее прознали не те люди.
– Что за зацепка и где?
– Если твои люди хороши в своем деле, они найдут меня. Просто проследи, чтобы больше никто это не сделал.
Я отключаюсь. Кейн перезванивает. Я не отвечаю.
Сворачиваю на грунтовую дорогу, которая, как я знаю, выведет меня обратно на трассу. Тот, кто следит за мной, будет ожидать, что я выеду в определенном месте в нескольких милях отсюда. Но вместо этого я разворачиваюсь, съезжаю на обочину и жду, планируя вернуться на шоссе тем же путем, каким приехала. Мой телефон подает звуковой сигнал о текстовом сообщении. Смотрю на экран и без всякого удивления обнаруживаю на нем имя Кейна.
Что, черт возьми, случилось с «быть во всем этом вместе»?
Я думаю, что ему, наверное, нужно слегка пояснить, что для меня значит «быть во всем этом вместе», и в порыве великодушия решаю, что он это заслужил. Если ты сможешь продолжать в том же духе, – печатаю я, – то ты во всем этом вместе со мной.
Ты сомневаешься во мне? – его мгновенный ответ.
Фыркаю и набираю: А ты как думаешь?
Нет, – отвечает он, – ты не сомневаешься во мне. Но ты думаешь, что было бы проще усомниться.
Я морщусь. Он прав. Было бы проще усомниться в нем, потому что это моя прямая обязанность как агента ФБР – сомневаться в таких людях, как Кейн. И я сомневаюсь. Во всех,
Я не отвечаю. И не пытаюсь выяснить подробности. Снова набираю Николаса, включив громкую связь.
– Мне еще кое-что нужно, – говорю я, выезжая обратно на дорогу.
– Когда ты возвращаешься, то действительно возвращаешься… Ну давай уже, выкладывай.
Называю ему номер машины. Слышу щелканье клавиш, а потом он говорит:
– Мартин Уокер. Олбани, Нью-Йорк. Восемьдесят девять лет. Похоже на угон.
– Ясно. Жди от меня кое-чего завтра.
– Хочу ли я вообще знать, что это будет?
– Это от меня. Ты же знаешь, что все будет супер.
– Ты хочешь сказать, я знаю, что это будет полный пипец.
