Записки убийцы полностью

– Вчера допоздна не спал с Мисти? Или с той теткой из семейки Романо, с которой ты обнимался вечером?

– Оливия Мейсон – не Романо, отсюда и фамилия Мейсон.

– Она племянница того из братьев Романо, который считается вожаком их стаи.

– Сводная племянница, и я понюхал пороху, Лайла. Я повидал таких, у кого рыльце в пушку. Она не из этих.

– А ты?

Он невесело усмехается.

– Ты теперь думаешь, что и я из таких? Вот как это следует понимать? Ты у нас честная, а я нет?

– Нельсон Мозер точно нечист на руку. Ты работал с ним перед тем, как тебя отстранили.

– Точно. Из-за него-то меня и отстранили.

– Он устроил тебя на работу в «Блинк секьюрити».

– Мы уже говорили об этом. Я знаю, что это может быть какой-то подставой, но я должен оплачивать счета. И пока что все, что я с этого получил, – это хорошая работа и просто фантастическая зарплата.

– Может, он хочет убрать тебя со сцены. Может, он надеется, что ты уйдешь из полиции.

– Тогда он получил то, что хотел. Я уволился сегодня утром.

Я бледнею – редкая для меня реакция.

– Что?

– Ты меня услышала. Я уволился. Сегодня утром я позвонил и сообщил, что увольняюсь. Отныне я работаю в «Блинк» полный рабочий день и зарабатываю вчетверо больше, чем в полиции.

– Для тебя же дело не в деньгах. Ты любил свою работу.

– Видно, одной любви оказалось недостаточно, а когда вместо благодарности получаешь пинки под зад, такая работа быстро теряет свою привлекательность.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

– Тут явно есть нечто большее. Что ты мне недоговариваешь?

– Как и в твоем отъезде в Лос-Анджелес было нечто большее?

– Я тут задыхалась.

Его глаза встречаются с моими, и в их глубине сквозит понимание, отчего по спине у меня пробегает неуютный холодок. Впервые за все это время я думаю, что Грег может знать больше и обо мне, и о причинах, по которым я уехала, чем мне всегда представлялось.

– Так что, – резюмирует он, – все-таки было и нечто большее… Давай ты расскажешь мне о своем, а я тебе – о своем. Или, – для вящего эффекта Грег делает паузу, – мы можем просто сойтись на том, что нам обоим нужно было двигаться дальше.

На столе перед нами появляются наши рулеты с корицей, и после короткого разговора с Роуз мы снова остаемся одни. Между нами повисает неловкая пауза, хотя неловкость – это не по нашей части. Грег берет вилку.

– Сахар поднимает настроение. – Он отправляет в рот целую вилку рулета и издает восторженный стон. – Офигенно… Оставь на минутку свое раздражение и просто попробуй кусочек.

Я морщусь, но беру вилку, запускаю ее в рулет и делаю как приказано, передразнивая его стон.

– С сахаром и вправду все выглядит лучше.

Грег смеется, и мы оба отламываем еще по кусочку, потом еще, и неловкость исчезает в той уютной тишине, которую мы с ним всегда разделяли.

– Итак… Ты зазвала меня сюда, чтобы прочесть мне лекцию о добре и зле или просто чтобы увидеть мое красивое, чисто выбритое лицо?

Я хочу поговорить о Лэйни. Я хочу доверять ему, как в старые добрые времена. Но мне вспоминаются слова отца, которые он часто любит повторять: «Нельзя постоянно делать одно и то же и ожидать разных результатов». Я доверяла Грегу. Лэйни погибла.

– Я волновалась за тебя, – говорю я, и это чистая правда. Я и в самом деле волновалась за него. И волнуюсь до сих пор.

Он прищуривается, глядя на меня.

– И что еще?

– Больше ничего.

– Чушь собачья! Выкладывай. Дело в твоей семье? Твоем расследовании? В Кейне? – Грег поднимает руку. – Хотя не то чтобы я предполагал, что набор яиц – это для тебя проблема.

– Ну, на самом-то деле в этом я была не права, а ты прав. Кто-то с набором яиц постоянно создает мне проблемы. Вот почему мы с Мозером никогда не ладили.

– Верно. Ты поставила его коленом на колени.

Я смеюсь.

– Это тоже было чертовски классно.

– Блин, хотел бы я это видеть… – Грег зачерпывает пальцем глазурь и слизывает ее, прежде чем добавить: – Ты вообще умеешь давать по яйцам. Как тогда мне, когда мы только познакомились. Черт, ты назвала меня слабаком и нытиком!

Я бросаю на него недоверчивый взгляд.

– Тебя ведь вырвало прямо на месте преступления, и ты испортил улики.

– Я не портил улики. И там глаз не было. Мне до сих пор это снится в кошмарных снах. Больной ушлепок… Я хотел, чтобы смертная казнь по-прежнему существовала, когда мы арестовали этого урода. – Он пристально смотрит на меня. – А ты даже не сделала вид, что это тебя хоть как-то задело.

– У меня есть место, куда я убираю такие вещи с глаз долой. Ты же знаешь.

– Да, знаю, и иногда это немного пугает. Но ты ловишь плохих парней. Мы вместе делали хорошие вещи.

– Да, – говорю я и сразу же пользуюсь подвернувшейся возможностью: – А ты не хочешь частично узнать причину, по которой я уехала? Часть моего «большего»?

Ответа не жду.

– Два из трех наших последних дел остались нераскрытыми. Я почувствовала себя выдохшейся. Как будто потеряла хватку.

– Ты что, издеваешься, Лайла? Да, у нас была полоса неудач, которые не имели к нам никакого отношения. То нераскрытое дело вообще не следовало возобновлять, а дело девушки по вызову закончилось самоубийством.