Он начинает водить мизинцем по столу. Это его нервная реакция, его «значок». Где бы ни был этот мизинец, но если Грег нервничает, он будет двигаться.
– Эту девушку по вызову звали Лэйни, – напоминаю я. – И ты ведь знаешь: я никогда не верила, что она покончила с собой.
– Улики говорят об обратном.
– Лэйни не хотела умирать. И самое мерзкое: когда она умерла, очень многие смогли наконец свободно вздохнуть.
– На этот счет ты не услышишь от меня никаких возражений. Это дело стало настоящим сборником грязи, способной напугать великое множество людей. Нам понадобилась бы целая оперативная группа, чтобы справиться с поднятой им вонью.
Звонит его сотовый, и Грег достает его из кармана.
– Это Мисти, – говорит он, прочитав текстовое сообщение и не отвечая на него. – Она хочет познакомить меня с какими-то людьми, ответственными за ее тур. – А потом кладет телефон на стол, и его внимание вновь приковано ко мне. – Хотя бы одна женщина скучает по мне, когда меня нет.
– Я скучала по тебе, – говорю я, ничуть не покривив душой: вот почему кувалда сомнений насчет него так и колотит мне по башке.
– Мы с тобой общались… сколько? Два раза с тех пор, как ты уехала?
– Три. И это только потому, что ты мне действительно нравишься.
– Черт, Лайла… Не хотел бы я, чтоб ты меня ненавидела. И это серьезно. – Грег бросает деньги на стол. – Угощаю. На этой неделе у меня большая выплата. И до чего же приятно не быть нищим среди нас двоих!
– Насколько большая выплата? Потому что я планирую купить пирог, за который тоже придется заплатить.
– На пирог хватит, – говорит он, бросая на стол пятидесятидолларовую купюру и забирая двадцатку. – Когда ты уезжаешь?
– Я еще не решила.
– Означает ли это, что твое дело не закрыто, или же Хэмптон не отпускает?
– Единственное, что меня не отпускает, – это пирог, который я собираюсь заказать. Это то, без чего я не могу жить в этом городе. А может, еще без этих рулетов с корицей.
– Я слышал, что дело в Нью-Йорке, насчет которого ты меня спрашивала, готовы закрыть, как и дело в Ист-Хэмптоне. Насколько я понимаю, всё повесили на Вудса?
Я прищуриваюсь, глядя на него.
– А ты много слышишь для парня, который подал в отставку…
– Я все еще на связи. Так что да, кое-что слышу.
– От Мозера?
– Да, но еще я позвонил своему бывшему напарнику – тому, которого подстрелили перед тем, как я получил в напарники Мозера, – и поспрошал насчет нью-йоркского дела для тебя.
– И?..
– Он слышал то же самое о виновности Вудса, но не добавил ничего нового.
Я морщусь. Грег прищуривается, глядя на меня.
– Ты же не веришь в Вудса как в убийцу, насколько я понимаю?
– Почему ты так решил?
– Ты не объявляешь, что «всё, ребята, я тут закончила». Не собираешь вещички и не уезжаешь из города.
– Мой босс это объявляет, – говорю я. – В этом-то и вся прелесть ФБР. Не мне решать, когда приехать, не мне решать, когда уезжать.
– Занятно…
– Да не особо, – говорю я, спуская эту тему на тормозах. – В ФБР власть может поменяться почище, чем тогда с тем парнем по имени Колин, которого мы арестовали пару лет назад.
– Колин? Который из них?
– Тот сутенер, которого мы уже трижды сажали, пока его наконец не отымели в тюрьме, где он обычно имел всех остальных.
Грег смеется.
– Точно. Затрахал тогда всех этот Колин.
Ощутив, что он теряет бдительность, я проскакиваю в образовавшуюся брешь:
– Отставка не помешает службе внутренней безопасности заняться твоим делом.
Грег мгновенно хмурится.
– Я не сделал ничего плохого, Лайла, если ты на это намекаешь.
Опять гудит его телефон. Он хватает его и на сей раз набирает ответ, прежде чем посмотреть на меня.
– Мне пора.
Потом начинает вставать, когда меня вдруг осеняет.
– Подожди! – выпаливаю я.
Грег вприщур смотрит на меня.
– Что?
Я подаюсь поближе к нему.
– Эта красотка Романо… Ты работал над делом Романо, когда тебя отстранили от работы. Ты используешь ее, чтобы доказать свою невиновность, так ведь?
– Я уволился, Лайла. Никого я не использую, просто получаю удовольствие от жизни. И если это приходит в виде горячей красотки Романо, то так тому и быть.
Грег смотрит мне в глаза, когда произносит эти слова. Заставляет меня верить ему, но я не хочу ему верить. Я не хочу, чтобы он оказался в чем-то замаран.
– Мне нужно идти, Лайла. – Грег встает.
– Я выйду с тобой, – говорю я, подхватывая свой портфель и поднимаясь на ноги.
Он быстро идет к выходу – вроде как стремясь поскорее убраться отсюда, но я уверенно держусь прямо у него за спиной, едва не наступая ему на пятки. У прилавка пекарни мы упираемся в толпу, полностью перегородившую путь к двери, – скопившаяся тут очередь сводит на нет весь мой интерес к покупке пирога навынос. Ситуация в буквальном смысле безвыходная, и Грег поворачивается ко мне лицом.
– Ты говорила, закусочная… А не долбаная феерия Черной Пятницы!
И прямо в этот момент сквозь толпу проталкивается какая-то женщина, оказавшись прямо между нами.
– Саманта? – говорю я, обращаясь к этой жеманной богатой сучке – подружке моего брата, которая, так уж вышло, не чурается по-приятельски перепихнуться с Кейном.
