Записки убийцы полностью

Лукас отступает и позволяет мне войти, и я останавливаюсь в фойе перед ним.

– Это действительно хороший подарок, – заверяю я его, демонстрируя ему горлышко бутылки.

Он опускает на нее взгляд.

– Охереть… Сорокалетний односолодовый виски! Ты принесла мне бутылку скотча за пятнадцать тысяч долларов?

– Ага, – киваю я, направляясь в сторону коридора. – Я принесла нам бутылку скотча за пятнадцать тысяч долларов.

Дверь за мной закрывается.

– Ты хочешь, чтобы я похоронил чье-нибудь тело? – окликает меня Лукас, когда я вхожу в гостиную с окнами от пола до потолка – занавески отдернуты, демонстрируя его огромный овальный бассейн. Направляюсь к белому лепному бару в углу, беру два хрустальных стакана и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Мои тела хоронит Кейн, – осмеливаюсь сказать я, присоединяясь к нему на дымчато-сером диване и ставя свою рабочую сумку на пол.

– Ну да, – отзывается он, когда я ставлю стаканы на столик. – Как я мог забыть про Кейна? Про этого ублюдка, который не позволяет тебе пойти со мной на свидание… – После чего наполняет наши стаканы.

– Ты мой кузен.

– Опять двадцать пять? – бурчит он, завинчивая крышку на бутылке. – Сводный!

– Люди встречаются, трахаются, а потом ненавидят друг друга. А мы будем любить друг друга вечно. – Я передаю ему его стакан и поднимаю свой, предлагая тост: – За любовь и кузенов!

– За секс, ненависть и примирение, – отзывается Лукас, чокаясь со мной. – К сожалению, с другими людьми. Я официально сдаюсь, кузина.

– Наконец-то, – говорю я, и мы оба пьем, наслаждаясь теплым древесным ароматом. Я залпом опрокидываю свой стакан.

– Скажи мне, что ты не просто выпила сорокалетний скотч… – потрясенно произносит он. – Ты должна была смаковать его!

– Я просмаковала его одним глотком. – Откидываюсь на спинку дивана и хватаю подушку. – И мне удалось поспать не больше двух часов. Мне требовалось дестервить себя. – Я смеюсь; тепло от выпитого приятно растекается по рукам и ногам. – Или расстервить? Убрать из себя стерву? Называй это как хочешь.

– Ты всегда стерва, – говорит Лукас, откидываясь назад и разваливаясь рядом со мной со стаканом в руке. – Но это на удивление очаровательно.

– А-а-а, кузен… Ты такой классный…

Он делает еще глоток.

– Чертовски хороший скотч. Как он попал к тебе в руки?

– Я взяла его у своего отца.

Лукас смеется.

– Как я и сказал. Просто очаровательно. – Он протягивает мне свой стакан, и я отпиваю глоток, прежде чем вернуть его ему.

– Я много думала о своей матери последние два дня, – признаюсь я.

– С чего это вдруг? Помимо очевидного факта, что ты чертовски по ней скучаешь.

– Мне всегда казалось странным, что твой отец и моя мать были в том вертолете, когда он разбился. Одни. – Я вспоминаю предположение своего брата касательно интрижки. – Ты не думаешь?..

– Да. Это так.

– Что так? Выражайся яснее.

– У них был роман.

Я сажусь и поворачиваюсь к нему лицом.

– Ты уверен?

– А ты нет? – Лукас отпивает виски, но не выпрямляется.

– Нет. Я не хочу в это верить.

– Вполне тебя понимаю. Родители, которые трахаются с другими родителями, рушат все эти сказочные представления о счастливой семейной жизни к чертям собачьим. Но это правда. Я раз слышал их разговор, и у меня просто уши горели, тем более что это были мой отец и твоя мать.

– Млять… И мой кузен мне ничего не сказал… Как долго это продолжалось?

– Год, насколько мне известно, но я почти уверен, что дольше.

– Мой отец знал?

– Понятия не имею, – говорит он.

– Так какого хера ты мне ничего не сказал? – требовательно вопрошаю я.

– Ты училась на юридическом, за много миль отсюда. И что бы ты сделала? Они же взрослые люди. Были взрослыми. Блин… Я все еще говорю так, как будто они живы.

«Только вот это совсем не так», – думаю я. И я – сотрудник правоохранительных органов, который теперь подозревает убийство. Мне слишком хорошо известно, что в первую очередь стоит присмотреться к близким, к супругу, особенно когда выявляется внебрачная связь. И в данном случае это означает к моему отцу.

Я встаю и подхожу к окнам с видом на бассейн, но на самом деле не вижу его. Мой отец не убивал мою мать. Я отказываюсь верить, что такое возможно. Я в это никогда не поверю, но тут мне вспоминается замечание Почера о том, что я больше похожа на свою мать, чем он думал. Тогда это не задело меня за живое, но сейчас еще как задевает. Может, это он убил мою мать и отца Лукаса? Она каким-то образом встала у него на пути? Не мог ли этот роман вызвать скандал, способный выставить моего отца в невыгодном для Почера свете?

Лукас подступает ко мне.

– Ты в порядке?

Я бросаю на него взгляд.

– Бо´льшую часть времени. Не все время. А ты?

– То же самое. Ты знаешь, насколько я был близок со своим отцом.

– Да. Нам обоим повезло, что у нас были такие отношения с родителями. – Снова смотрю за окно. – Я знала, что она не была счастлива с моим отцом. Я должна была убедить ее уйти.

– А вот этого не надо. «Должен был, мог бы» никому не приносит пользы. Это ничего не решает.

Я складываю руки на груди, и мы поворачиваемся лицом друг к другу.