Записки убийцы полностью

– Вот же настырная… – бурчит Рич, но повинуется. Набирает номер Мерфи, только чтобы покачать головой. – Голосовая почта, – объявляет он, прежде чем оставить сообщение и отложить телефон в сторону. – Я закажу билет на самолет. А ты сейчас куда?

– По делам расследования, – отвечаю я. – Позвони мне, когда поговоришь с Мерфи.

Встаю и принимаюсь расхаживать взад и вперед.

– Он опасен, Лайла.

Я замираю на месте, услышав это предупреждение, которое явно относится к Кейну, и опускаю ресницы от осознания того, что как бы Рич ни хотел остаться здесь со мной, он все-таки уезжает – ради меня, чтобы помочь мне. И я действительно доверяю ему, а это значит, что он заслуживает честности с моей стороны. Поворачиваюсь к нему лицом.

– Ты видишь то, какой я хотела бы быть, Рич. А он видит, кто я на самом деле. Я никогда не оправдаю твоих ожиданий, хоть я и хотела. Я пыталась. Но я всегда буду оправдывать его ожидания, даже если мне этого не хочется. Я – это я. Я не могу быть тем, чем не являюсь.

– Я вижу больше, чем ты думаешь, Лайла.

– Какая-то часть меня хотела бы, чтобы это было правдой. Другая на самом деле чертовски рада, что это не так.

Я поворачиваюсь и на сей раз спешу вниз по ступенькам, не оглядываясь. Оказавшись у своей машины, ловлю себя на том, что ищу глазами записку, но записки нет. Младший исчез. Устраиваюсь на водительском сиденье и решаю, что это хорошо, что Рич уезжает. Я не могу быть рядом с ним прямо сейчас – только не тогда, когда расследование коснулось моей матери, которая, вполне возможно, была убита. Я не хочу, чтобы на меня давили, заставляя быть хорошей. По правде говоря, я хочу позволить себе быть действительно чертовски плохой.

Пятнадцать минут спустя, едва только я въезжаю на подъездную дорожку, ведущую к огромному белому особняку моего отца, и паркуюсь под ивой – других машин поблизости нет, – как звонит Мерфи.

– Что случилось с Ричем, агент Лав? – интересуется он.

– Я не могу говорить за Рича.

– Я спрашиваю вас, а не Рича.

– Здесь для него небезопасно.

– Вы предполагаете, что Кейн Мендес может убить его?

– Вообще-то я не припомню, чтобы упоминала Кейна, и, честно говоря, я первая хотела бы ударить его коленом в пах, а потом повторить.

Он какое-то время молчит.

– Агент Лав!

Я почти уверена, что предстоит выговор, но не чувствую особого желания принимать его прямо сейчас.

– Этой ночью я почти не спала. Это объясняет мою версию любезности на сегодня.

– Представьте, будто вы работаете под прикрытием, а человек, за которого вы себя выдаете, хорошо выспался, и исправьте свое поведение.

Воздерживаюсь от остроумного ответа насчет того, что предпочитаю, чтобы мои ролевые игры заканчивались удовольствием, которого этот разговор мне не доставляет.

– Селекторное совещание уже закончилось?

– Да, закончилось. И Кейн подбросил нам нежданный подарочек, подав иск против полиции Нью-Йорка и нашего нью-йоркского отделения, оставив нас – вас – вне поля зрения. Следовательно, у вас есть два варианта: либо немедленно заявить о нашей юрисдикции, либо сегодня же вернуться домой и предоставить эту честь нью-йоркскому бюро. Какого-то промежуточного варианта нет. Времени в запасе тоже.

– У меня тут запущен процесс, который я не могу принудительно остановить. Мне нужно время до завтрашнего дня, чтобы все сделать должным образом.

– У вас есть время до полуночи, чтобы либо все мне рассказать, либо я ожидаю увидеть вас завтра в лос-анджелесском самолете. И не надо мне ничего доказывать. Это все равно без толку. Понятно? Скажите «да, директор» или «да, говнюк вы эдакий». Или скажите «нет». Это все равно ничего не изменит.

– Да, директор, – выдавливаю я.

– О, подчинение… Как это мило. – Мерфи отключается.

Я морщусь и засовываю телефон в карман куртки, выхожу из машины и пересекаю двор, машинально проведя пальцами по маминому плющу на лепнине.

– Иноземье, Лайла… – шепчу я, снова пытаясь заставить себя перенестись в эту воображаемую зону, свободную от любых эмоций.

По дюжине каменных ступеней поднимаюсь на широкую террасу, где слева и справа от входа стоят два тяжелых деревянных кресла-качалки. Оказавшись там, тянусь к дверной ручке в надежде, что дверь не заперта, но она не поддается. Звоню в звонок. Дверь открывает симпатичная блондинка лет двадцати с небольшим, в сиреневом бархатистом спортивном костюме и футболке с глубоким декольте.

– Здравствуйте, Лайла, – приветствует меня она.

– Вы меня знаете?

– Тут целая куча ваших фоток. Я Кэти, новая домоправительница.

– Домоправительница… – повторяю я, давясь от едва сдерживаемого смеха. – Не буду спрашивать, что подразумевает ваша должностная инструкция. Дайте войти.

– Вашего отца здесь нет.

– И?..

– И я не могу…

Я делаю шаг вперед и сталкиваюсь с ней нос к носу, тесня ее так, что она инстинктивно пятится. Вхожу в фойе в форме полумесяца и поворачиваюсь к ней.

– Где Дженнифер, кстати? – Я имею в виду ту «домоправительницу», которая была до нее и практически вырастила меня и моего брата.

– Без понятия. Ее уже здесь не было, когда я приступила к работе.

– Ясно. Я просто подожду отца у него в кабинете.