– Господи, Кейн… Заткнись. Я не желаю слышать всю эту херню. И на данный момент мне не нужно быть профайлером, чтобы рассматривать Почера как человека, который и дергает за ниточки, приводящие в движение нашего киллера. У него одна политическая программа за другой и связь с моей матерью, а у Лэйни Сазерс был список клиентов – влиятельных людей, который мог включать его самого или любого из политиков, которых он поддерживает.
– Почер слишком умен, чтобы самому дергать за ниточки. Он стал бы действовать через кого-то другого – кто наверняка даже и не знал бы, откуда ноги растут.
– Все-таки есть способ добраться до него, и я собираюсь его найти. Ты посмотрел официальный список клиентов этого хедж-фонда? Есть он там?
– Посмотрел, и его в нем нет, но, как я уже сказал, Рэд работает вчерную, и часто.
– Мне нужно посмотреть этот список.
– Вот почему я и звоню. В этом списке есть Лукас. Он ведет дела с Редом.
– Естественно, ведет, – говорю я. – Он самый главный по этому делу в Хэмптоне.
– Мне не нравится эта связь.
– В чем, по-твоему, он замешан? В убийствах Лэйни и Рика? В нападении на меня? Он нанял убийцу? Кровавая татуировка говорит о том, что все это связано между собой.
– И он тоже, Лайла.
– Тогда Лукас может помочь нам выяснить связь между этим хедж-фондом и «Йюн энтертейнмент».
– Не спеши, пока я не узнаю больше.
– Я подумаю. Прямо сейчас мне нужно здесь все закончить, а потом навестить моего братца, чтобы благодаря тебе и твоему судебному иску объявить о своей юрисдикции. И тем самым отправить послание: я здесь. Я никуда не уезжаю, приходи и бери меня. Я буду готова.
Собираюсь уже отключиться, но добавляю:
– Прикрой Лукаса.
Дав отбой, намереваюсь проверить время, но на экране телефона открыты фотографии из кабинета моего отца. Опять начинаю перебирать их и попадаю на изображение того бумажного листка с тремя телефонными номерами, которые я так до конца и не прозвонила. Набираю оставшийся – и слышу в ответ знакомый мужской голос.
– Грег? – выдавливаю я, резко вставая.
– Лайла? – отзывается он, и в голосе у него столько же удивления, сколько во мне злости.
– Да что это такое, черт возьми? У тебя какой-то незнакомый номер, по которому звонил мой отец?
– Полегче, Лайла.
– Не надо мне, млять, всех этих «полегче, Лайла», – цежу я сквозь зубы. – Как это, на хер, понимать, Грег?
– Это мой новый номер для работы в службе безопасности, – говорит он, и голос у него то вдруг понижается в случайных местах, то повышается. – На том мероприятии у меня еще не было визиток. Твоему отцу он понадобился в связи с каким-то политическим мероприятием.
Все эти понижения и повышения тона – это то, как Грег изъясняется, когда работает под прикрытием и лжет, вот почему я терпеть не могла, когда он работал под прикрытием.
– Ты лжешь. Я знаю, когда ты лжешь.
– Я не лгу. С чего это ты на меня так набросилась?
– Во что ты влез, Грег?
– Ты меня знаешь. Я ведь из хороших парней.
– Хорошие парни регулярно становятся плохими, и не всегда потому, что сами этого хотят. Нам нужно встретиться.
– Меня подписали на этот книжный тур, а это значит, что прямо сейчас я еду в Чикаго, а оттуда в Вашингтон. – На заднем плане слышны какие-то голоса. – Мне нужно идти. Я вернусь через неделю. Ты здесь еще будешь?
Вопрос явно с подвохом – чтобы выведать информацию. Я ему не доверяю.
– Позвони мне, когда вернешься.
Даю отбой и, подняв взгляд, вижу Лукаса, прислонившегося к дверному проему – стеклянная дверь во двор теперь открыта. Чувствуя, что меня буквально тошнит от того, что все вокруг меня такие грязные и прогнившие, я подхожу к нему.
– Это не слишком-то хорошо выглядело, – замечает Лукас, когда я присоединяюсь к нему. – Не хочешь поговорить об этом?
– Нет, – отвечаю я, складывая руки на груди. – Не хочу.
Вообще-то это последнее, чего мне сейчас хочется. Начинаю было проталкиваться мимо него в дверь, но останавливаюсь и отступаю, опять поворачиваясь к нему лицом.
– Помимо взлома по моей просьбе, ты грязный, нечестный или повернутый в каком-либо смысле, о котором мне следует знать?
– Я сам пригласил тебя выяснить, на чем я повернут, хотя ты и без того знаешь мой грязный секрет. И как раз этим я сейчас и занимаюсь.
– Хакерство – это единственный твой грязный секрет?
– Разве этого не достаточно?
– Пожалуй что достаточно, – соглашаюсь я. – И это доставляет тебе удовольствие?
– Да, Лайла. Еще какое. Это как наркотик – кайф, выброс адреналина, которые увлекают меня на темную сторону, и я не хочу оттуда возвращаться. – Губы у него поджимаются. – И это лишь доказывает, что зачастую то, что доставляет тебе удовольствие, не идет тебе на пользу.
Похоже, Лукас всерьез рассердился. Я рада, что он сердится. Это значит, что у него есть совесть. И именно по этой причине я и не могу попросить его присмотреться к Рэду Уилкенсу. Потому что ему приходится вести с ним дела, и если Рэд нечист на руку, а Лукас это обнаружит, это действительно может быть опасно.
– Но ты вроде и сама хорошо знаешь все те вещи, которые способны вызвать опасную зависимость, – добавляет он. – Так ведь, Лайла?