Решаю, что у меня нет настроения отвечать на подобные подколки в том же духе. С этим просто нужно покончить.
– Я заявляю о своей юрисдикции, – официальным тоном произношу я, игнорируя этого мудака и сосредотачиваясь на своем брате. – И объединяю два убийства в Лос-Анджелесе, одно убийство в Нью-Йорке и ваше дело в одно производство. Считайте это официальным уведомлением ФБР, а если требуется документальное подтверждение, то завтра с утра вы его получите из нашего офиса в Лос-Анджелесе.
Поворачиваюсь к двери, но прежде чем успеваю сделать хоть шаг, Эдди срывается с места.
– Твое упоение властью разнесет этот город к чертовой матери! – рявкает он. – Сделай Вудса этим парнем или пошли на хер твой город и твою семью!
Я поворачиваюсь к нему лицом.
– Я не могу сделать Вудса «этим парнем», если он им не является. Мы все это знаем. Выполняй свой долг и соблюдай клятву отправлять правосудие, не допуская несправедливости ради личной выгоды. – Смотрю на Эндрю. – Будь тем человеком, какого я знаю, а не тем, в кого тебя пытаются превратить.
На сей раз, двинувшись к двери, я не мешкаю. Проношусь по коридору и не останавливаюсь, пока не оказываюсь у дверцы своей машины.
– Опять убегаешь?
При звуке голоса Эдди я смеюсь и поворачиваюсь к нему лицом.
– Скорее даю тебе время зализать раны, прежде чем я снова задам тебе перцу.
Не успеваю закончить эту фразу, как он уже стоит передо мной.
– Возвращайся в Лос-Анджелес, Лайла.
– Вот поймаю своего убийцу, тогда и вернусь, так что предлагаю тебе начать сотрудничать и помочь мне.
– Не будь стервой и дурой. Продолжай быть просто стервой.
Я прищуриваюсь, глядя на него, – возбуждение Эдди явно выходит за рамки разумного. Я понижаю голос, смягчаю его:
– Выкладывай, Эдди. Чего ты боишься?
– Ничего я не боюсь – это ты должна бояться!
– Теперь ты мне угрожаешь? Ладно. Возвращайся в свой кабинет.
Я отворачиваюсь, и он хватает меня за руку. Уже поднимаю руку и нацеливаю локоть ему в физиономию, но вовремя останавливаюсь, чтобы не выбить из него все дерьмо.
– Это может быть больно. Отпусти меня и больше ко мне не прикасайся.
– Эдди!
Заслышав голос моего брата, Эдди свирепо смотрит на меня, но отпускает. Потом пятится и отворачивается, направляясь к своей шикарной ярко-синей спортивной машине, которую, вне всякого сомнения, купил на деньги Александры. Мой брат спускается по ступенькам ко мне и прислоняется к моей прокатной тачке, скрестив ноги в лодыжках и сложив руки на груди. Эндрю и расслаблен, потому что это я, и насторожен, потому что он – часть всей этой ширмы. И от этого у меня сводит живот.
Поворачиваюсь и имитирую его позу, и мы оба наблюдаем, как Эдди выезжает с парковки.
– Он чего-то боится, – говорю я. – А ты?
Эндрю косится на меня.
– Семейству Лав страх неведом.
Отталкиваюсь от машины и поворачиваюсь к нему лицом.
– Позволить Вудсу отвечать за все – это несправедливо. И брат, которого я знаю, никогда бы этого не допустил. Что ты мне недоговариваешь?
– На меня оказывают политическое давление, готов это признать. – Он расцепляет скрещенные на груди руки и прижимает ладони к машине по обе стороны от себя. – И если ты этого не понимаешь, поговори со своим боссом. Он поймет.
– Политика – это не то, чем занимаются правоохранительные органы.
– Еще раз… Поговори со своим боссом. Сделай ему подобное заявление и посмотри, согласится ли он. И есть ли у тебя какие-нибудь зацепки на кого-то кроме Вудса?
Поджимаю губы, совсем не желая делиться подробностями с ним, моим родным братом, – человеком, которому я всегда доверяла.
– Папа – вот причина, по которой ты это делаешь? Это он на тебя давит?
– Значит, нет у тебя никаких зацепок… Уезжай, Лайла.
– Другими словами, позволь убийце убить снова… Я тебя даже не узнаю.
Я открываю водительскую дверцу. Эндрю сразу же оказывается с противоположной стороны от нее, удерживая ее открытой.
– Ты все-таки знаешь меня, – говорит он, – и именно поэтому я прошу тебя довериться мне и сделать это.
– А что произойдет, когда обнаружится еще один труп? – спрашиваю я его, и уже не в первый раз.
– Еще одного трупа не будет.
– И откуда ты это знаешь?
– Потому что Вудс мертв.
– Ты хочешь сказать, потому что теперь все шито-крыто?
Я сажусь в машину и дергаю дверцу к себе. Поначалу Эндрю удерживает ее, но после второго рывка отпускает. Я завожу мотор, сдаю назад и выезжаю с парковки, более чем когда-либо преисполненная решимости остановить коррупционную болезнь, охватившую этот город и мою семью.
Выехав на дорогу, направляюсь к принадлежащему Кейну дому, в котором убили его арендаторшу, и набираю номер Мерфи.
– Все готово, – сообщаю я, когда он отвечает. – Мне связаться с полицией Нью-Йорка или политика требует, чтобы это вы вступили с ними в контакт?
– Они были поставлены в известность сегодня утром в ходе селекторного совещания. Я отправлю документы по факсу им и вашему брату. Как он это воспринял?
– С восторгом, – говорю я.
– В кавычках?
– С этим уже разобрались.
– Не сожалеете, что отослали ко мне своего помощника?
– Нисколько. Ричу лучше держаться подальше отсюда. И мне так лучше.
