Мы начинали общаться, поскольку больше было не с кем, потом находили общие темы, оказывалось, что наши взгляды на жизнь во многом совпадают, и, в итоге, мы продолжили общаться даже после освобождения.
Многие зеки уверены, что в зоне невозможно найти настоящих друзей, а есть только товарищи. Да, к вопросу знакомств в лагере нужно подходить с большой осторожностью, поскольку ошибки в выборе человека для общения в колонии могут стоить гораздо дороже, чем на свободе. Но тем ценнее друзья, которых приобретаешь "за решеткой": эти люди проверены не только совместным сроком, но и освобождением, после которого часто рушатся самые крепкие дружбы.
Попадая в зону, человек не просто теряет свободы и права, он во многом теряет и себя, становясь «отчетной единицей».
Наказание и страх – прекрасные стимулы для того, чтобы заставить человека приспособиться и делать все так, как ты захочешь, – это я в зоне выучил, как «Отче наш». Если же что-то пошло не так, – нужно увеличить наказания с запретами и усилить чувство страха. Но кто будет следить за работой системы?
Долог и тернист путь зека, желающего получить награду за хорошее поведение, потому что отношение к этому у заключённых и милиции абсолютно противоположное. Зеки часто требуют от администрации то, что, вроде бы, заслужили, а милиция считает, что лишний раз поощрять не педагогично, – лучше наказать!
Вообще, взгляды на то, за что можно и нужно поощрять, у заключённых и администрации не просто противоположные, – они иногда находятся на разных полюсах. Заключенные хотят, чтобы их награждали уже за хорошее поведение, а администрация, понимая, что это мощный рычаг давления, не спешит «разбазаривать» поощрения направо и налево. Поэтому милиция периодически придумывает разные уловки, чтобы заставить зеков работать на себя ещё упорнее.
Кроме того, – и это немаловажно, – есть, я бы сказал, универсальный закон Вселенной, который действует и в МЛС: чем лучше ведёт себя подчиненный, тем больше ему на шею садится начальство! В зоне это выглядит так: пока зеки нарушают, дебоширят и хулиганят, милиция не мешает жить «спокойным» заключенным, даёт им поощрения за хорошее поведение, и все довольны. Как только большинство «становится на путь исправления» и количество нарушителей уменьшается, милиция начинает безостановочно «закручивать гайки», постоянно вводя новые запреты (не спеша, проверяя реакцию), усложняя возможность получить поощрение, упрощая систему наказаний.
Заключенные давно знают: чтобы администрация дала спокойно жить, ни в коем случае нельзя выполнять все её требования, милицию надо постоянно держать в тонусе, допуская нарушения. Почему представители закона не могут успокоиться на достигнутом, и постоянно проводят никому не нужные усиления и различные эксперименты, можно только догадываться. Скорее всего, хотят выслужиться перед начальством, а своих подопечных милиция воспринимает лишь как статистические единицы в отчётах.
Поэтому, если ещё до 2009-10 годов, пока из зоны окончательно не убрали блатных (которые не давали окончательно расслабиться администрации), чтобы получить поощрение, нужно было просто быть спокойным зеком и хорошо себя вести, то со временем стало необходимо как-то отличиться. Самый простой способ – попросить родственников передать краску на ремонт или ещё какие-нибудь абсолютно необходимые вещи для отряда.
Точно такая же ситуация была и на «химии» – ИУОТ, в Исправительном учреждении открытого типа, куда либо отправляют досиживать срок из зон за хорошее поведение, либо сажают за мелкие преступления. Когда я туда заехал, поощрения зекам давали просто за то, что они вели себя хорошо. Когда я освобождался, прекрасного поведения было уже недостаточно, потому что все потихоньку стали исправляться, и от «химиков» требовали участия в каких-то соревнованиях и прочей жизни учреждения. Причём, если вначале скромно предлагали разок подтянуться на каких-нибудь соревнованиях, то со временем начали требовать «систематического участия в жизни отряда».
Отношение к зекам, как «отчетным единицам», а не людям, угадывалось не только в системе поощрений, но и практически во всех сферах жизни. Особенно ярко оно проявлялось во время приездов в зону, да и на «химию», проверяющих из ДИНа (Департамента исполнения наказаний) и еженедельных обходов начальника колонии.
