Вообще, в нашем ШИЗО нарушения за курение не «давали», поскольку милиционерам было невыгодно признаваться начальству в том, что они допустили в штрафном изоляторе нарушение запрета. Поэтому, если зеки попадались, когда курили, то у них просто отбирали сигареты, а "бумагу писали" за какой-нибудь другой "косяк".
Когда же милиция заходила в камеру, где было накурено, то лишь ругалась, даже не проводя обысков: все равно уже бесполезно. Но вот если охранники видели в глазок, как зеки курят, то «шмона» было не избежать.
Мне рассказывали комичный случай, произошедший в ШИЗО. Один раз милиционеры увидели в глазок, как парни в камере закуривали. Контролеры начали открывать дверь, чтобы забрать сигареты. Пока они возились с замками, один из заключенных (скажем, Сергей) спрятал сигареты "по зажимухе" (когда не успеваешь или просто не можешь засунуть «запрет» в себя, то просто очень сильно его зажимаешь).
Зеков раздели до трусов, вывели в коридор, и пока контролёры прощупывали швы на робах, заставили приседать. Ни у кого ничего не выпало. И тут один из охранников заметил, что у Сергея торчит кусочек туалетной бумаги, в которую он завернул сигареты, прежде, чем «зажать». Контролер спросил, что это. Сергей, даже глазом не моргнув, ответил: «Ничего». "Достань", – сказал ему охранник. "Не достану", – ответил Сергей.
Делать нечего, вызвали офицера. Офицер пришёл, посмотрел, – действительно торчит. «Отдай», – сказал офицер. Сергей отказался. В это время все зеки, которые были в ШИЗО, уже покатывались со смеху.
Офицер потоптался, оценил ситуацию, свои возможности, и вызвал врачих. Среди работниц санчасти проктолога не оказалось, поэтому они тоже забуксовали в самом начале и дальше слов «отдай» не сдвинулись. Примерно через час в ШИЗО наблюдалась следующая картина: в коридоре стоят несколько голых зеков, у одного сзади торчат сигареты, завернутые в туалетную бумагу. Вокруг них в нерешительности топчется несколько контролёров, медсестер и офицеров, и никто не знает, как их вытащить из Сергея. Но время идёт, нужно заводить людей обратно в камеру. Делать нечего, пришлось вести. Когда ребята зашли, то буквально попадали на пол со смеху. Минут через двадцать в двери приоткрылась «кормушка» (закрывающееся квадратное окно, через которое подают еду), в неё заглянул один из милиционеров и скромно попросил у Сергея отдать хотя бы одну сигарету, чтобы можно было отчитаться перед начальством за удачно проведённый обыск. Сергей отдал.
По документам, ШИЗО стоит на предпоследнем месте по строгости среди наказаний (самым суровым считается БУР (барак усиленного режима), другое название ПКТ (помещение камерного типа). Но по факту самое тяжёлое – это ШИЗО, поскольку в БУРе разрешено все, что можно иметь в колонии, но в урезанном виде. В ШИЗО же человек остаётся один на один со своим наказанием.
Мне кажется, нет более выносливых людей, чем солдаты, которых по специальным программам тренируют терпеть любые трудности, и зеков, которых этому же учит сама жизнь.
В мороз и жару, в дождь и ветер – зеки и их охранники, как стойкие оловянные солдатики, проводят построения и проверки на улице, дежурят по плацу (милиционеры) и куда-то идут, – кто в столовую, кто на работу (зеки). Единственное послабление – очень сильные дожди, тогда можно провести проверку в помещении, и в столовую бежать, как получится, а не идти строем. Но бежать все равно нужно, поскольку приём пищи, как и сон, в зоне – воспитательный процесс.
Что такое мерзнуть, – зеки, как и их охранники, знают не понаслышке. Холод сопровождает заключённых от дверей СИЗО и до самого освобождения. В тюрьмах арестанты начинают мерзнуть с осени, когда первые холода уже наступили, а топить ещё не начали. В такие моменты бывает, что стены в некоторых «хатах» (камерах) изнутри покрываются инеем. Ведь, по сути, камеры – это каменные мешки, в которых, кроме краски, на стенах ничего нет. Да и после начала отопительного сезона не сказать, что становится очень тепло, а так… не холодно. Естественно, такое не во всех «хатах» происходит, есть помещения, где зимой очень комфортно сидеть. Милиция прекрасно знает о температурных режимах в разных камерах и старается распределять зеков так, чтобы в тепле были «свои» заключенные, а нарушители или те, кого нужно «прессануть», сидели в холоде.
В зоне все проще. В жилых помещениях, в принципе, было тепло, на зиму заклеивали окна. Причём, милиция всегда выдавала материал для этой процедуры (правда, купленный за счёт зеков), а после работы обязательно проверяла, насколько качественно зеки утеплились.
Вообще, в жилых помещениях было относительно тепло, особенно, если надеть байку, шерстяные носки и тёплые штаны.
По-настоящему холодно было на промке (промзоне), где один – самый большой цех деревообработки не отапливался вообще. И, конечно же, зеки мерзли во время проверок, походов в клуб, столовую и санчасть.
