С принципа «единообразия» начинались многие беды в колонии. Милиционерам очень хотелось, чтобы всё и все были похожи. Доходило до того, что перед проверками заставляли все окна в отряде одинаково занавешивать, повторяя, что все должно быть единообразно.
Точно так же и с одеждой. Была форма, которую нужно было носить определённым образом. Все это, на мой взгляд, – издержки военщины, которая преследует человека от рождения и до самой смерти. Точнее, даже не военщины, а воспитания "человека системы", начиная с подъемов и отбоев в детских лагерях и круглосуточных садах, и оканчивая распорядком в домах престарелых. Конечно, можно бесконечно спорить о том, нужно ли человеку подобное ограничение свободы воли, и не прийти к единому мнению. В зоне эти вопросы решались просто: отдавались приказы, которые нужно было исполнять, т. е. все было построено так, чтобы максимально выбить из человека индивидуальность. Поэтому и уделяли такое внимание одежде.
Обувь, например, существовала "положенного образца" и "не положенного образца", и грань между ними была тонкой. Иногда из двух пар почти одинаковых ботинок одни пропускали в посылке, а вторые нет. Так же и с одеждой: у милиционеров были какие-то директивы, которые накладывались на их личное восприятие приказов, желание выслужиться и отношение к заключенному, поэтому некоторые зеки ходили в том, что другим было запрещено. Но, даже разрешая что-то сверхординарное, охранники следили, чтобы оно не сильно выделялось на общем фоне, поскольку любое отличие не должно было выходить за общие границы положенного.
Поэтому со стороны все робы, ботинки, телогрейки и рубашки выглядели сплошной тёмной массой, и лишь сами зеки и их охранники видели мелкие различия, благодаря которым можно было отличить состоятельного зека от бедного и «козла» (заключенного сотрудничающего с администрацией, у которого больше привилегий, в том числе, и в одежде) от обычного мужика. И зеки эти различия ценили и старались, чтобы их заметили все окружающие.
Самыми популярными робами и телогрейками, которые могли прислать с воли, были «Стецкевич». Спецодежда этой фирмы относительно презентабельно смотрелась, хорошо носилась и её без проблем можно было передать в любую зону. Среди зеков даже ходила легенда о том, что владелец фирмы сам в своё время отсидел в зоне и прекрасно знает, что в колониях нужно. Поэтому в нашем лагере в «стецкевичах» ходила добрая половина заключённых, название этой фирмы стало именем нарицательным, с ее робами сравнивали то, что шили зеки на «швейке» (цех по пошиву одежды).
Зеки, умевшие шить и работавшие на «швейке», были на вес золота. Они не сидели без подработки. Заключенные постоянно шли в швейный цех с заказами на пошив фесок (летом это был самый ходовой товар, поскольку многие считали, что их нужно менять каждый год, причём, постоянно носили новые фасоны), костюмов, телогреек, шапок, просто повседневной одежды. Основная сложность заключалась в добыче ткани – её просто крали. Конечно, были заключённые, которые официально получали ткань в посылке от родственников и потом так же официально, оплачивая через «отоварку» (зоновский магазин), шили себе костюм, но это стоило дороже, да и мастера на «швейке» пытались «впарить» однотипные робы. Сшитые чуть качественнее, чем «положняк», но все равно плохо. Конечно, если были хорошие связи, то и официально получалось сшить то, что человек хотел, но это было сопряжено с гораздо большими трудностями, чем неофициальный заказ костюма.
В зоне были, так сказать топовые «модельеры», которые не брались обслуживать всех подряд, и обычные портные, принимавшие заказы у большинства. Конечно, найти подход нужно было ко всем, поскольку никто не хотел рисковать и связываться, с кем попало, ведь, не ровен час, могли и настучать. Поэтому шили, в основном, по протекции.
К топовым «модельерам», у которых, в основном, обслуживались «козлы», авторитетные зеки и их приближенные, постоянно ходили на примерки, и милиция с мастерами из швейного цеха смотрела на это сквозь пальцы, поскольку эти же модельеры шили втихаря вещи и для охранников.
Обычные же портные шили по заранее снятым размерам почти без примерок и опять же однотипные модели. Но заказы были всегда и у всех.
Более того, особым шиком считалось сшить у хорошего портного не робу, а обычную куртку или штаны, которые бы ничем не отличались от купленных на свободе. К топовым «модельерам» несли журналы и просили сделать такую же вещь, как на картинке, и они делали.
В нашей колонии в швейном цехе работал зек, который считался таким же мастером, как и те, что приходили на работу с воли. Он получал официальную зарплату и был очень авторитетным портным. А шить этот заключенный научился в колонии. К тому времени он сидел более десяти лет, весь свой срок занимался только швейным делом и, естественно, стал за это время профессионалом экстра-класса. Попасть к нему считалось большой удачей.
