Однако, несмотря на советскую командно-административную систему, страна породила не только многочисленных диссидентов, самым известным из которых был академик Сахаров, но и многое множество ярких личностей, умудрявшихся быть нормальными людьми в самых ненормальных условиях. При том, что немалая часть из них эту систему пережила и кое-кто здравствует по сей день. По крайней мере Жванецкий, Городницкий, Данелия и Макаревич относятся именно к этой категории. Ну, понятно, что кому-то из них под девяносто или за семьдесят, а которые из самых молодых, тем около шестидесяти. И нынешней, второй по счёту за сто лет, административно-командной системе давить их просто не с руки. Некогда. Она деньги зарабатывает, продолжая распил и передел нефтегазовых доходов, расхватывание остатков советского имущества и отбор у частного бизнеса, который не обзавёлся нужными связями, всего того, что он успел наработать, пока система после распада СССР лежала в полупараличе. Однако они есть – хотя никому не известно, надолго ли это. Поскольку со дна общественной кастрюли всплыла малообразованная, но активная накипь, мечтающая о возрождении идеологии во главе с собой, и на культуру поставлены персонажи из паноптикума, которых нормальные и независимые от их влияния страшно раздражают.
Причём взаимное недоброжелательство тут неизбежно, с той характерной особенностью, что цензоры и ревнители морали при деньгах и инструментах давления, а их оппоненты при моральном авторитете и таланте. Каковые в этом преферансе козырями не являются, а скорее являются тянущими на дно свинцовыми грузилами. Поскольку не способствуют ни карьере, ни процветанию, ни приближению к власти – держателю и подателю материальных благ. Умному и порядочному человеку вообще свойственен повышенный скептицизм по поводу властей предержащих. Марк Твен это, Мартин Лютер Кинг, академик Лихачёв или Дмитрий Быков, совершенно неважно. К власти рвутся, её достигают и ею пользуются, как правило, те, кого к ней подпускать нельзя на пушечный выстрел. Число криминальных связей в верхах запредельно. И совершенно неважно, идёт ли речь о бостонских или чикагских бутлегерах, казанских гопниках или питерских рэкетирах. Ну и обычное: коррупция, кумовство, развал всего, что не приносит личного персонального дохода министрам, мэрам, губернаторам и их ближайшему окружению, враньё, ханжество и прочие столь же приятные особенности. Не то чтобы это было везде, всегда и не существовало исключений из этого правила. Бывают и они. Причём самые разные.
То случайно наверх всплывёт кто-то не только умный, но и честный. Бывает. То у первого лица какие-то сантименты по чьему-то адресу. И в отношении всего того, чем этот кто-то, возможно даже и не один, занят, действуют другие правила игры. Но в целом… И ведь что не так существенно для конкретно прессуемого индивидуума, но важно для общего понимания, не конкретный президент, премьер, генералиссимус, диктатор или лидер революции плох. Хотя и это бывает. Закон такой. Флотации дерьма. Которое неизменно всплывает, плавает по самому верху и топит всё, что им не является. Не выживают в стандартной политической системе принципиальные, ответственные, профессиональные и порядочные. Нет у них там ни одного шанса. Поскольку, если кролик соревнуется с голодной крысой, уже ясно, кто кем пообедает. А если с серым волком? Ты ему об историческом наследии и пользе образования, сохранении всего, что построено и создано, умеренности верхов и ответственности их перед народом, а он голодный. И его задача – не медицина, образование, промышленность, наука, сельское хозяйство и культура, а чтоб ему на всё хватило. Ну и, конечно, если что останется, чтобы хватило окружению. Прихлебаям и шестёркам, лакеям и холопам. А также электорату. Его личному. Но это уже по мелочи, из обрезков и огрызков.
