– Нет, разумеется. Часа два побродят, попоют и назад. Надуманные грехи замаливать. Дорога в столицу, как эскалатор с обратным движением, – вроде идешь, но на самом деле топчешься на месте. В столицу еще никто так не попадал. Но верующие надежду не теряют. Судья у нас еще и пастор по совместительству на полставки, он эту веру в них и поддерживает. Смешные. Мне так и здесь хорошо. Вы, кстати, не передумали насчет моей схемы защиты?
Кирилл отрицательно покачал головой и отправился осмотреть городок. Хотя слово «отправился», наверное, не совсем уместное.
Городок выглядел захолустным. Центральная улица была асфальтирована, но даже ямочный ремонт на ней давно не проводился. Под выбоинами дорожного покрытия во многих местах виднелись булыжники мостовой. В городок можно было попасть либо из столицы, либо со стороны границы. На одной окраине, ближе к границе, возвышалось единственное высотное здание в девять этажей, на другой почему-то разместилась центральная площадь городка. За ней населенный пункт заканчивался, и начиналась или продолжалась, пронзившая город насквозь, дорога на столицу. Между девятиэтажкой и центральной площадью вдоль дороги причудливо контрастировали убогие деревянные бараки с фанерой вместо стекол в оконных проемах с аккуратными кирпичными домиками с поблескивающей на солнце металлочерепицей, ухоженными газонами с пестрыми цветочками и деревянными скамейками с филигранной резьбой.
На площади стоял шатер передвижного цирка, в котором проводили судебные заседания. По окружности располагались кожно-венерологический диспансер, гостиница в два этажа при нем, деревянный жилой дом из почерневшего от старости дерева, на первом этаже которого был единственный в городе бар, каменный дом мэра и судьи с колоннами и уютным садом за ним. Какие-то лавки, убогий продуктовый магазинчик, аптека с обшарпанной вывеской с изображением очков и двумя ошибками в слове.
Почему-то в центре площади стоял мусорный бак, в который жители со всего города выкидывали бытовые отходы. Бак был густо обклеен частными объявлениями о потерявшейся собаке, срочной продаже старой швейной машинки и другими. Кто-то через объявление пытался найти одноклассника, с которым не виделись со школы, и почему-то возникла надобность, кто-то анонсировал поэтический вечер в формате квартирника, куда можно было пройти только со своим бухлом. Проститутки в объявлениях оглашали перечень нехитрых услуг и выделяли крупным шрифтом то обстоятельство, что работают они круглосуточно. Жизнь в городке, судя по количеству объявлений, из-за которых мусорный бак казался одетым в бумажную, лохматую шубу, гражданином, присевшим на корточки справить нужду, кипела. Часть отходов, между тем, в бак не попадала, какие-то объявления отрывались, из-за чего ландшафту центральной площади ветер, гоняя целлофановые пакеты, бумажные обрывки, придавал жизни, динамики и ароматов разложения. Собственно, больше в городке рассматривать было нечего.
«Жила-была на белом свете мертвая девочка. Она была очень несчастна, потому что другие ребята в детском саду ее обижали: то ножку ей оторвут, то ручку. Воспитательница жалела девочку и, пришивая конечности, внушала ей , что надо уметь за себя постоять. В жизни это пригодится…»
Братьям Никипеловым мать и сестра поручили каждый вечер читать лежачему деду сказки. Сашка читать не любил. Тем более – вслух, но по натуре своей был рохлей, отказывать не умел, вот и читал. Заунывно, без выражения. Брат-близнец Санька, более предприимчивый и болтливый, хитрил – брал в руки книгу, для вида листал страницы, но не читал, а порол всякую отсебятину. Про то, как провел время на работе, как сходил на рыбалку, как трахнул жиличку из коттеджного поселка, в котором с братом работал охранником. Тихоня Сашка так не мог, максимум, на что он был способен – найти сказки покороче, вот и эта умещалась всего в пару абзацев:
«Однажды, когда ребятишки сломали у мертвой девочки любимую игрушку, гробик, который подарила бабушка, девочка не выдержала и покусала всех ребятишек. А детишки, придя домой, покусали своих мам и пап. И с тех пор в детском саду воцарился мир и согласие. Вот как важно, милые детишки, для того, чтобы все со всеми играли, и никто никого не обижал бережно относиться к своим зубкам с самого детства. Тогда везде будет мир и согласие!»
