уйти в сторонку, идти прямо по улице отважного и принципиального Вавилова – туда, где спортивные состязания перезнакомили всех мужчин акадЕма на стадионе в пору расцвета наших сил. туда, где трамплин – взлёт в необозримое будущее. со всего союза приезжали и этой узкой лесной дорогой двигались, чтобы отведать рывком нашего воздуха! соревноваться взлётами, крыльями лыж ощущая птичье счастье…
глядя, как спортсмены-профессионалы парят в наших небесах, мой друг Владимир Лукин, академик и вечный двигатель, поставил себе цель, тренировался, и добился своего – он прыгнул с трамплина. познакомился с оптикой атмосферы лично, на авиаскорости. он взял и эту высоту – путешественник, видевший все континенты. его не сломили перемены и регресс, такой ум всегда востребован, он продолжает колесить по конференциям, но и дома не оставляет привычек советского времени. где-то у каждого таится преданная коллективно родина – у Владимира Петровича это выразилось в быту, в покупке исключительно экс-союзных стройматериалов домой, белорусской плитки на пол, например, и балкон на втором этаже застеклён не по новой белой моде, а по-старому, по-дачному, деревянно.
уже не увидимся, не поймёт – как равный равного, – может, решит, что и я спился-опустился. впрочем, не важно – это писатели что-то объясняют всем, зависят от количества слов, а мы, архитекторы, высказываемся городами, и успех наших детищ длится веками, если это успех. и комментарии неуместны.
вот новый спуск, с подъёмником – он выглядит как плешь в лесу, никуда не ведёт. отсюда прекрасно виден Томск, но это ещё не смотровая площадка – как и на Ленинских Горах, она дальше.
лысый холм с вытоптанной проплешиной – с него можно второй раз проститься с городом и вдохнуть до появления слёз эту полнокровную, последнюю мою осень. лишь в Сибири она так густо разноцветна и переливиста от весенне-зелёного до бурого. и не шумят, а звенят налитые венозной старческой кровью листья, ранним закатом подсвеченные. и нет лишь клёна для полноты палитры…
опустевшие, как после военных действий, с выгоревшими окнами будки КПП – когда-то спорткомплекс у трамплина был охраняемым. мачты освещения спуска, весьма узко прорубленного в лесу – с навечно потухшими разбитыми прожекторами, стоят ржавые, но всё ещё храня конструктивно какое-то общее, олимпийское величие страны Советов. у древности символами окончания эпох фараонов были пирамиды, в других местах, у соседних народов и религий в тёплой колыбели цивилизации – руины храмов. символа гибели СССР нет – нет развалин дворца Советов, его так и не начали строить. в Болгарии – это руины мавзолея Димитрова, к нашему мавзолею всё подбираются… однако символ есть, он здесь.
слева ещё живут и даже укрупняются кирпичные придатки и предки трамплина, гостиница… однако на прямом пути к нему – руины подсобки, годные разве что для изнасилований… лифт, поднимавший смельчаков на высоту девятиэтажки давно исчез в ржавом нутре трамплина, его металлический каркас кажется сейчас столь хрупким и лёгким – не верится, что он столько спортсменов выдержал, что стоял в центре спортивных страстей и становился героем телерепортажей… лишь из матового стекла, выглядящие конструктивистски стенки-плитки тощего изящного лифта – дрожат на осеннем ветру вместе с листьями. в любой момент надтреснутый прямоугольник стекла может сорваться сверху и трамплин станет гильотиной для залезшего сюда зеваки.
всегда тайно восхищался трамплином – хоть мы и строили из надёжных силикатов, на века, но конструкция, твёрдость стати трамплина, стоящего на бетонных, в рост человека опорах, затмевает наши детища. они – лишь чтобы вырастить в своих тёплых стенах спортивных, отважных детишек, потомков таких вот Лукиных, способных забраться на эту металлическую высь и оторваться от неё. когда учат детишек прыгать, – а надо начинать с младших классов, – сперва обучают правильно падать, а потом правильно вверять своё тело воздуху. прыгаешь в руки тренера с отрывом от земли, своим детским пузом во взрослые бывалые ладони – весь слитный, как патрон, неприступный ветру, будто времени неприступный… только таких, уверенных в себе, уверенных в прыжке делал воздухоплавающими трамплин. их устремлял в будущее… да и что иное был сам СССР, как не трамплин в коммунизм?