поев да попив, идём в сторону близкого холла и ресэпшна – там улыбчивая и полноватая, как большинство турчанок, девушка нам рада. улыбка не дежурная: она с нескрываемым удовольствием следит за нашими мелкими перемещениями (всякая турчанка примеряет себя к материнству, и ещё скорее всего многодетному). вот мы летаем – то есть я подхватил стюардесску свою и возле стеклянной вазы-аквариума на ресэпшне мы как бы парим туда-сюда. поздновато сообразил, что именно так нам стали заметны мелкие разноцветные конфеты в вазе. теперь мы их хотим. на сумбурном английском пытаюсь объяснить девушке, что надо как-то хитро не дать конфетки… однако понимаю, что слово «хэдЭйк» употреблять не следовало – я-то имел в виду, что в самолёте нам конфеты всё же можно, но в крайнем случае (чтоб не закладывало ушки), а так, в быту – не надо. но я переоценил свой сумбурный английский – с материнской тревогой в почерневших очах девушка поняла, что от конфет у нас головная боль, и просто спрятала аквариум под стойку… оно и к лучшему, я отвлёк полётом к зеркалу.
не верится, что утром сегодня мы выгружались тут же, и я был молчаливо зол, как вол. потому что разом зачем-то взвьючил на себя все тяжести-чемоданы, влез по внушительной лестнице – и бухнул их на рыхлые комфортные кожаные кресла фисташкового цвета… и чего злился, листая успокаивающие глянцевые журналы (вспоминая те, что дали нам самим в загсовом пакете перед нашей московской свадьбой)? такова уж семейная доля, а швейцаров тут не водится…
ждали-ждали тут во креслах, а потом нам распахнулся мир комфорта (невеста ведь заселяла не нас одних – вся прибывшая и заполнившая отель рать, её или мужа друзья или родственники, вот она и хлопотала) – в небольшой ресторации мы приземлились, словно полный пассажиров самолёт, приметили немолодую загорелую пару (тоже гостей грядущей свадьбы) и срочно заказали нашей малышеньке сок, по её требованию. на её языке – «ук». но сок был только в жестяной банке и слегка газированный… допивать напиток, непрошедший мам-контроль, традиционно пришлось мне, остальные пили капучино или водичку, так что у меня был самый яркий вкус прибытия: и кофе, и сок, почти «инглиш брэкфаст» по турецким меркам…
через коридор первого этажа тут можно пройти сразу к уличному бассейну, которым никто не пользуется, что мы и сделали с моим неутомимо познающим новое пространство, за ручку со мной топающим мини-очарованием.
густо-голубой из-за цвета шершаво выкрашенного дна, попахивающий хлоркой и похрюкивающий (сливы так работают) при малейшей волне бассейн… атрибут частных и несколько-квартирных домиков, которые наша тётя-невеста научилась тут строить руками турецких строителей по немецким конструктивистским проектам, и выгодно продавать.
мы с доченькой у бассейна, довольно глубокого, но нас больше интересуют белые типовые топчаны, которым можно повысить спинку, и таким образом получить «у-Ух», горку. конечно, я подстраховываю каждое её движение, и это бесконечно приятно, и бесконечно утомительно – но таково моё нынешнее состояние, точнее всего характеризующееся измученным не по делу словом «счастье». с частью непрерывной работы по воспитанию, сбережению, объяснению окружающего мира и введению в него я справляюсь. хотя бОльшая, основная часть – на жене, и здесь, и в Сибири, пока я по делам профессии пребываю в Москве…
в какой-то момент мы ложимся рядом на топчанах, как бы загорая (миг прикрытых глаз, когда остаются лишь звуки незнакомого города, здесь скорее напоминающего село, хрюки-всхлипы воды и звучащая и золотовласо пахнущая моя малышенька). однако она не желает просто валяться, горкой становлюсь я сам, а затем мы идём вокруг бассейна, я снова в согбенно-огораживающем с двух сторон положении, ведь рядом хлористая голубая глубина. даже на жёлтой ванночке, что осталась в Томске, есть значок, требующий непрерывного визуального контроля за ребёнком пока он в воде, а уж вблизи такой воды… тем более.
помню свою отвагу и одновременно оттеснённый страх, когда в Коктебеле, года в три моих, случайно-знакомые мальчишки в первый же или второй день пребывания уговорили меня перелезть лиман по техническому мостику (руками держась за какие-то ржавые трубы, и ногами ступая по ним же, покатым, уже такими же дурачками отполированным). внизу в зеленоватой воде плавали утопшие ежи, и я думал, что родители, в данный момент сидящие и блаженствующие на пляже левее корабля «Алые паруса», и меня не наблюдающие, такого рейда не одобрили бы: плавать я ещё не умею, лиман глубокий и вонючий, наверное. мальчишеские забавы, однако, прошли успешно – бросание камушков в несчастных ежей-утопленников с редким попаданием было недолгим, и назад мы перебрались тоже благополучно. ох, уж эта детская стадность, подхлёстываемая «на слабо»!..