…строгая врач в Филатовской перестраховалась: не была уверена, что перепонка раздута именно воспалением, проколола «на всякий случай». назад с мамой шли по Садовому, мимо витрины иностранных авиалиний на посольском сером особняке – я специально задерживался там, можно было теперь всё. разглядывал головастый «Боинг 747» – на нём-то впервые и полетал вот, прилетел во Вторые свои Сочи, на нём же улечу… Алекс-шофёр обидчиво шутил при неправильном упоминании города, в неверном числе: Сочей много… у меня так и вышло. минимум двое.
попасть в квартиру старухи было непросто. говорили, она жена какого-то ещё советского то ли министра, то ли партийного бонзы. квартиру её охраняют…
обалдеть – такой почёт да в наши дни! на Арбате много квартир миллионеров, там могут быть максимум чоповцы. но тут-то не чоповцы, не скьюритИны, а Нацгвардия, в форме, наверное, и при оружии. неужели – по старой памяти? неужели все эти слухи из прохановского особняка на Комсомольском проспекте (где давно нет ни Проханова, ни его «Завтры») – правда? про то что режимы меняются, а государство остаётся. а значит – и государственная охрана…
что того же патриарха, хоть Ридигера, хоть Гундяева, охраняет ФСО – это известно давно, ведь церковь с государством давно срослась, где-то в 1997-м, когда выставили посты ФСО у ХХС. но тут – вроде не церковь… хотя, по слухам, у старухи гостил как-то именно Алексий Вторый, предыдущий патриярх, ночевал даже, с официальным визитом. что его туда заманило? да картины…
вот ответ – муж, человек весьма состоятельный по своим временам, имел не только тягу к живописи, но и вкус. использовал служебное положение, покупал и любовался…
в подъезд было сложновато попасть – слухи, опять же, убеждали, что где-то рядом всегда дежурит полицейская, как минимум, машина. ведь старуха завещала картины Государству – давно уже не тому, которому служил её муж, но… другого-то нет.
попав в подъезд, я не встретил проанонсированной охраны прямо на месте лифтёра – хотя столик, частично перегораживающий проход на лестницу, действительно имелся и даже казалось, что пост просто покинули ненадолго. стал подниматься по лестнице, чтобы не гадать с этажом (ведь забыл шпаргалку с цифрами). с каждой лестничной клеткой, на которой по четыре квартиры, и с резвым движением вверх – на меня наступали настроения и веяния пространства. казалось, так, немного впитавшимся в дерево табачным дымом и чуть более старокаменной лестницей, пахли: и 1920-е, когда тут в коммуналках, только что реквизированных экс-меблированных комнатах, и обустраивалась Советская власть; и 1930-е, когда напротив через бульвар уже строился Дом челюскинцев…
«неужели за одной из дверей рубежа экс-коммунального быта, в котором жили и Калинин, и Ворошилов в 1930-х, меня овеет той, приобщающей к достижениям искусства и народа, атмосферой государственной работы?» – думал я, приближаясь к искомой квартире. Смольный, говорят, в дни Октября буквально просмолили папиросным дымом, так же пахли и здешние «элитные» коммуналки товарищей из Совнаркома… выше пролётом действительно обнаружились признаки поста – висящие на лестнице чёрные утеплённые куртяги. но росгвардейцы не спешили выглядывать – видимо, караулить потенциально государственное добро им порядком надоело и они устали подозревать прохожих (тем более что выше-то никто и не живёт, там чердак только).
старуха в весёлом рыжеватом парике открыла лишь через две минуты после звонка. первым желанием на территории квартиры – было бегство. паническое, под любым предлогом – так чёрт, вероятно, должен шарахаться от ладана. но ничего не поделаешь – этикет… а бежать хотелось – тупо, физиологически. в квартире стояла вонь, причём не просто вонь, а духота, в которой перемешался такой букет, о котором и задуматься страшно. кстати, были и букеты буквальные – но тоже пожухлые, казалось, от одного здешнего «воздуха».
да, время, хоть и притормозилось, но шло и тут – поэтому вместо духа советского, коммунального (который тоже не состоял сплошь из здоровых флюид, а включал в себя и канализационные ветерки, и пелёночную влажность возле жирных кухонных наслоений и папиросного пепла), здесь царствовало нечто, пока не поддающееся пониманию, но явно приватное, личное, не продувное на правах общежития. старческая моча и нечистоплотность, многолетняя плесень и моль, кошачье всевластье на просторах бывшей элитной квартиры плюс давно всё это впитывающие деревянные панели на стенах и ещё какая-то ткань поверх дерева… Всё это, наверное, напоминало самой старухе (и фамилию-то имеющей какую-то пыльно-насекомую) церковное убранство – особенно те самые картины, на которые и смотреть-то страшно. холсты ведь тоже изнанкою вовсю впитывают запах помещения…