ужиналось потом аппетитно. и как-то логично, веселей пошли и дискотеки, и кинопоказы в том же зале столовой. дискотека – да, тогда впервые и возникла как общественное явление, мероприятие, для меня… младший отряд, мы лишь гурьбились и подражательно друг другу толклись, но смотрели на старших, что они вытанцовывают парами и по-отдельности. сложенными кулаками по коленям и по плечам. в моде была «шонО-ри-лИри-тАта», она же «опАна-кукарЭйра». танцевать сей ковбойский танец тренировались мы потом коллективно в нашей игрокомнате – под руководством бодрой Светы. вращали лассо, подпрыгивали, потом и сами уже играли в ковбойцев и индейцев… а однажды, тихонько вылезши из окна своей спальни и по карнизу прошедшись за угол корпуса, подсмотрели в террасное окно, как во время тихого часа она одна тренируется – хотелось ей нравиться вожатым, очень хотелось (дети – мы – жуткими сплетниками были). очень Света застеснялась нас, засмеялась, но обиделась… почему-то все влюблялись в тихую и несчастную Наташу, а светящуюся Свету на дискотеке никто из вожатых не приглашал. но чудеса светотехники, шары вращательные, прожектора – захватывали наше внимание сильнее… стадион помню – с большими буквами какого-то лозунга, мы там на редком солнышке под трибунами сидели разок. глядели в лес, гадали, далеко ли мы от Москвы и дач. лопухи, в дождливое лето разросшиеся буйно, – вот что занимало поле зрительное…
однажды наши парни-старожилы от скуки заперли в девичьем туалете из палаты одного белобрысого безобидного паренька. он так боялся того, что девчонки его там откроют – что ломился-ломился, и выбил стекло, а оно мелкими осколками поцарапало лицо и, может, залетело в глаза. вызвали «скорую», увезли – событие сплотило весь корпус. глаза пионера не пострадали, его привезли тем же вечером. но нагоняй злодеи получили на построении.
медицинский корпус, маленький домик между стадионом и столовой вроде дачного, мы проходили осторожно – вдруг на процедуры позовут? но когда позвали – я больше правоверно разглядывал плакат на стене. на нём была картинка с пачки «Казбека», отговаривающая курить – то ли потому что лошадь, на которой сидит наездник, умирает от малой дозы никотина, то ли потому что сами горные вершины зелёного цвета это – удушливые облака дыма… уколов не делали, только взвешивали, осмотр прошёл хорошо. мы очень бережём целостность своих тел маленькими, бережём для будущего взрослого – страна ведь нас таких сконструировала не зря, не только с деревяшками-шашками скакать на репетициях к общелагерному празднику…
год это был, наверное, ещё 1984-й, хотя в пионеры ведь принимают в 9 лет, сиречь в 3-м классе – должен быть 1985-й, но я уверен, что мне было именно 9 (принимали весной), не 10 ещё лет… «Восток-1» запомнился грустью и регрессией в детскость, потому что оторвали от дачного дома. мама приезжала по выходным, это был праздник – ириски-бараночки, что она привозила, и я относил в чемодан свой, а часть в тумбочку, вот был запах дома снова! тосковали – почти как в первый день отрыва от родителей в яслях. и погода (не могущая раскочегариться лагерность мероприятий на природе) не отвлекала от инфантильной жалости к себе.
самым ярким событием лагеря был… банный день. на окраине лагеря по левому пути к стадиону от нашего корпуса – были душевые, и нас привели туда под вечер. сперва мылись вроде бы девочки, потом мальчики. но вскоре всё смешалось – ведь мыть нас, некоторых из нас, беспомощных, полагалось вожатым. жар в котельной заканчивался, и они сами, намаявшись в купальниках, стали мыться, разделись – Света и Наташа (Наташа ещё дочку свою отмывала попутно). а мы, за парами тёплого душа прикинувшись несмышлёнышами, любовались вожатыми, и (черти!) разборчиво почему-то фокусировались не на плоскогрудой Свете, а на густомОхой в самой запретной зоне Наташе, с распущенной косой ставшей ещё пленительнее. умывательно-растирательные движения, дарованные Наташей мне, притворившемуся, что не досталось мочалки и в соседней, её с дочкой, кабинке душа ищущему свою жёлтую мыльницу с утёнком – не забуду и поныне. хотя, Света тёрла сзади меня веселей, что-то напевая. но черноглазая и повеселевшая в дУше «мама-Наташа» с её «капельным» идеально-античным бюстом стоила всего этого лагерного заточения. возмужание состоялось под личиною невинно-созерцания…