Андрей и Ксюша сидят в гостиной, смотрят мультики. Если бы я знала, что они тут, то обязательно бы купила какие-то сладости, но в пакете есть фрукты и йогурты. Поворковав с племянниками пару минут, заглядываю в спальню к родителям. Она большая, разделан на две зоны, одна из которых отделена под папину рабочую зону. Он как всегда сильно сутулится, когда что-то набирает на ноутбуке. Более-менее освоил его только пару лет назад. С улыбкой замечаю на полочке у него за спиной — мои медали.
— Пап? — Зову осторожно, и чуть громче еще раз: — Папуля, но чего снова без очков?
Он отрывается от своего занятия, замечает меня и его уставшее, покрытое уже глубокими морщинами лицо, наполняется теплом. Иду к нему, обнимаю, утыкаюсь в плечо и получаю свою порцию поглаживаний по голове.
— Маюшка, дочура, поздно уже, ты когда спишь вообще?
— Да я на пять минут заскочила и домой.
Достаю из верхнего ящика его стола футляр с очками и уверенно водружаю их ему на нос. Грожу пальцем с наигранным строгим выражением лица.
— Как дела, родная? Ты у меня такая принцесса. — Всегда любуется как будто мне до сих пор шесть и я в платье Золушки читаю стих детсадовском утреннике.
Я немного рассказываю ему про работу. Ничего такого, что его бы огорчило. Да у меня, по сути, ничего такого на ней и не происходит. Не ябедничать же на генерального, который меня успел заковырять в первый же рабочий день.
И только потом иду на кухне, мысленно уговаривая себя не вестись ни на какие провокации. Пять минут вежливости — и домой.
Мама встречает меня своей фирменной «деревянной спиной» и чашкой чая с малиновым вареньем на кухонном столе. Ничего не говорит и не спрашивает, только немного быстрее начинает смазывать еще одну порцию пирожков яичным желтком.
— Мам, в следующий раз пусть Лиля сходит за покупками.
— У тебя машина, — отвечает спиной.
— И работа, после которой мне нужно хотя бы немного выспаться и встать по будильнику в пять тридцать.
Можно было бы поспать еще минут сорок, но с утра у меня пробежка, а через день — спортзал и йога. Я держу себя в хорошей спортивной подтянутой форме, потому что хочу нравится себе в зеркале. И потому что когда стонешь полтора часа под тяжелым «железо» — на работу по любому приезжаешь уже в тонусе и без лишнего мусора в голове.
— Даже не хочу спрашивать, как ты в таком случае собираешься устраивать свою личную жизнь.
— Никак. — Спорить на эту тему с ней тоже бессмысленно. Уже сколько раз говорила, что замуж и дети меня пока не интересуют. Уж точно не в контексте «чтобы маме сделать приятно».
— Валентина работает в роддоме, ты же помнишь?
— Мам, не надо…
— Ты знаешь, какие осложнения у первородок после тридцати? А сколько детей рождаются с разными… — Она изображает непонятный знак в воздухе.
— Мне все равно, мам.
— А мы с отцом внуков хотим!
— У тебя уже есть внуки, — нарочно говорю только про нее, потому что папа ни разу меня этими идиотскими претензиями не донимал. — Может быть ты, в таком случае, купишь Андрею новые кроссовки, куртку и заплатишь за его кружок английского? А Ксене платье на утренник? Как раз через три недели, праздник осени у них в саду.
Я ухожу до того, как она придумает, что ответить.
Каким-то образом ей это всегда удается сделать особенно болезненно.
На следующий день вместо обеденного перерыва лечу в техцентр «Elyon Motors».
Меня там не то, чтобы прямо знают как свою в доску, но парочка парней (даже тех, кому под полтинник) точно в курсе, кто я. Надеюсь выторговать себе максимально быстрый ремонт. Хотя там фара и вмятина, и царапина, и в общем, не так, чтобы на пять минут работы. Но на всякий случай скрещиваю пальцы, когда загоняю свою бедную «раненную» малышку в просторный светлый павильон. У них даже техцентр по самому высшему стандарту, потому что для премиум-класса.
Выхожу из машины, снимаю солнцезащитные очки и смотрю сразу на двух спешащих в мою сторону техников в фирменных джинсовых комбинезонах цвета хаки. Просто показываю на безобразие у меня в боку и прошу как-то побыстрее, до конца обеда. Это, конечно, шутка, но тот, что помладше не теряется и тоже в шутку начинает выразительно хлопать себя по карманам в поисках фары.
А потом мой взгляд цепляется за силуэт.
Справа. Я даже не сразу понимаю почему, но когда он проходит вперед, к белому здоровенному внедорожнику, все становится на свои места.
Он просто очень высокий. Это парень.
У меня личный кинк на высоких, наверное потому, что мой папа, хоть и доктор наук, но дубинушка — метр девяносто в высоту. Я всегда на автомате выхватываю среди прочих самые высокие головы в толпе.