— Извини, что я так много болтаю… — пытаюсь исправить ситуацию. Хотя, кого я обманываю? Я давно могла бы сказать короткое «пока» и положить трубку, но вместо этого прислушиваюсь к тишине на том конце связи, которая нарушается редкими странными звуками и очень отдаленными голосами.
— Можешь выдыхать, Би, — наконец, говорит Слава. Спокойно, даже не пытается напроситься на комплименты по поводу своей помощи. — И не надо больше думать о плохом по ночам. Потому что ночью надо спать — у тебя сил не будет «железо» в зале таскать, и даже розовые лямки не помогут.
То, что он все помнит и не забывает даже незначительные мелочи, щиплет в носу.
— Я очень тебе благодарна, Слава, — говорю еле слышно. Так тихо, что сначала кажется — он не услышал ни слова.
Смотрю на свое отражение в зеркале и вижу, как снова по-детски скрещиваю пальцы.
Сначала мозг даже не фиксирует, почему.
Только через секунду доходит, что я очень боюсь услышать от него предложение все-таки сходить в кино. Потому что сейчас я абсолютно к этому не готова. Но отказать, конечно, не смогу.
Но Слава ничего такого не говорит.
Только напоминает, что вечером я должна лечь вместе со сказкой на ночь.
Мы прощаемся — спокойно, уже без обычного надрыва, с которым я говорила ему «пока» каждый из вечеров на протяжение всей недели. Он ни о чем не просит, ничего не предлагает, ни на что не намекает.
Говорит: «Созвонимся, Би» и гудки сменяют его голос в динамике, потому что я еще долго не могу убрать телефон от уха.
Еще семь дней сливаются в один бесконечный, тягучий, серый ком из нервов, кофе и коротких, рваных ночей. Неделя, за которую я, кажется, постарела лет на десять — уверена, что чтобы найти седину в волосах, теперь даже не нужно особо стараться. Так что я радуюсь хотя бы тому, что блондинка и это по крайней мере не так сильно бросается в глаза.
Я снова вернулась в свою квартиру, в свою тишину и свою одинокую крепость. Наслаждение тишины в пустых стенах перестало давить, а снова превратилось в благословенный покой. Каждый вечер, зарываясь под одеяло и бездумно переключая каналы, я все больше ловила себя на мысли, что, наверное, мама права — я действительно не создана для семейной жизни. Не представляю, как бы пережила весь этот двухнедельный кошмар, если бы нужно было параллельно обхаживать мужа и возить детей в школу, сади или на кружки. Или, может, я нашла бы в этом поддержку и опору? Я предпочитаю не гадать на кофейной гуще, и пока останавливаюсь на том, что в ближайшие полгода или даже год, мне точно будет не до того, чтобы пускать кого-то в свою неприступную крепость.
О том, что Слава будет ждать и, тем более, хранить верность, я даже не думаю.
Это смешно. Он молодой, чертовски красивый парень, а я сама обозначила наш статус рамками «только дружба». Возможно, сначала он зажегся, но проблема, которую я скинула ему на голову, явно остудила его пыл — за эту неделю мы даже ни разу не созванивались. Все наше общение за семь долгих дней — десяток ничего незначащих фраз друг другу.
Я знаю, что так лучше.
Я все понимаю.
И… просто свыкаюсь с реальностью. Вбиваю сваи и заливаю бетоном фундамент на случай, что однажды снова увижу его… с кем-то. В том, что это рано или поздно произойдет, нет никаких сомнений. Ему точно не нужна женщина с целым ворохом проблем.
Я снова переключаю фильм, который казался интересным еще пять минут назад, делаю глоток кофе и силой переключаю мысли.
Угроза тюремного срока для Лили окончательно миновала. Этот кошмар, нависший над моей семьей дамокловым мечом, наконец, отступает. Адвокат сработал четко и профессионально.
Но финансовая удавка на шее моей сестры никуда не делась.
Точнее говоря — на моей шее.
Суммы долгов перед налоговой и банком удалось частично реструктуризовать, частично — списать, но это была все равно капля в море, а финальная сумма, когда я, наконец, ее услышала. Накрыла меня как цунами.
Девяносто семь тысяч долларов.
Я прикрываю глаза, в который раз прокручиваю в голове каждый цифру и нолик, пытаясь уговорить Вселенную сжалиться хоть немного, но чуда не происходит. Именно столько нужно погасить.
Это больше, чем все, что у меня есть.
Моих сбережений не хватит и на четверть этой черной дыры. «Медуза», моя красная, дерзкая мечта, уже неделю висит на всех возможных сайтах по продаже авто, но покупатели не спешат выстраиваться в очередь. Машина новая, эксклюзивная, и цена на нее, соответственно, кусается. Снизить ее я не могу — на счету каждая копейка. Но и время тоже играет против нас, поэтому, скорее всего, мне придется сбивать.
А что потом?
Брать кредит, чтобы погасить кредит?
Я чувствую себя эгоистичной сукой, потому что каждый раз, когда допускаю такой вариант, внутри оживает едкий протест — какого хрена, я должна тащить все это, если это даже не моя вина?! А потом вспоминаю племянников, серое лицо папы… и пытаюсь играть в смирение с судьбой.
Это глухое, постоянное беспокойство о деньгах стало фоновым шумом моей новой реальности.