— Я не видела в списке Дубровского.
— Дубровского? — Гречко хмурится, вспоминая. — Знакомая фамилия.
— Мне показалось, он подходит.
Не откладывая в долгий ящик, Елена вызывает помощницу и просит его личное дело.
Я типа_задерживаюсь, потому что допиваю кофе, пока на улице страшный ливень.
— Действительно, хороший кандидат, — говорит Гречко чуть позже. — Странно, что не в команде. Он уже работал с нашими, помогал разобраться в баге с электроникой.
— Кажется, все дело в графе «дата рождения», — поднимаюсь со стула с чувством полного удовлетворения. Шалость удалась.
— Ну да, ему же еще нет солидных сорока пяти лет! — подхватывает Елена и сокрушенно качает головой. — Ох уж эти великовозрастные столпы.
Мы обмениваемся понимающими взглядами.
«Ну, Слава-Вячеслав, я сделала для тебя все, что могла — дальше сам».
Хотя что-то мне подсказывает, что он не упустит шанс.
В любом случае, все будут в выигрыше — парень продвинется по карьерной лестнице, а мы в перспективе, через пару лет получим на продажу новое эксклюзивное авто.
В среду, пока я в свой законный обед разделываю в «ЛаБар» свой любимый индюшиный шницель и салат «Цезарь», звонит Юля. С той поездки загород прошло дней десять и это первый раз, когда она дает о себе знать.
— Я подала резюме в Elyon Motors! — визжит в трубку так громко, что мне приходится отодвинуть ее подальше от уха. — И мне назначили собеседование, представляешь?!
Я секунду перевариваю ее слова.
Элианы?
Но она ведь хотела работать у меня?
Почему вдруг «элианы»? Это что за блажь?
— Поздравляю, — стараюсь придать своему голосу радостные нотки.
— Майка, спасибо! Ты тогда так меня осадила, я поняла, что вела себя просто как сука! Мне и правда нужно было попробовать самой! Майка, спасибо, спасибо!
Я ковыряюсь в себе в поисках ответа, почему не могу порадоваться за подругу.
— И что за должность?
— Помощница директора по персоналу, прикинь?!
То есть, она пойдет к Гречко? Вспоминаю, что у ее теперешней девочки, когда та приносила ей документы на Дубровского, под одеждой уже хорошо просматривался беременный живот.
— Я написала, что обожаю их автомобили, что сама езжу на таком, и про стандарты качества и все такое, — сбивчиво перечисляет Юля. — Представляешь? Просто написала как думала — и завтра иду на собеседование! Блин, Майка, самой не верится! Слушай, а ты же ее знаешь? Что она за человек? Не мегера, надеюсь?
— Нет, очень милая женщина, — отвечаю на автомате, потому что голова до сих пор не в состоянии переварить эту новость. Не знаю, почему. Я скидывала ей список вакансий у себя, но подсознательно держала в уме, что Юля все равно не подойдет ни под одну из них. А тут она вдруг решила пойти к «элианам». — А как ты с Кириллом будешь совмещать? У него же кружки и школа…
— Завтра приезжает мама, — быстро расписывает Юля, — поживет у нас два-три недели. Пока я не вольюсь в рабочий ритм и не пойму что и как. А потом подстроюсь. Продленка в конце-концов есть.
— А что сказал Саша? — ненавижу себя за этот вопрос. Это ведь от него я знаю, что у них не все гладко. Юля о разводе ни полсловом не обмолвилась.
— Ты же его знаешь — он во всем меня поддерживает, — как ни в чем не бывало, говорит она. — Только заранее пообещал страшно ревновать!
О том, что они живут раздельно, Юля по-прежнему не говорит.
Или уже не живут? Саша вернулся?
Почему, блин, «элианы»?
— Юль, солнце, прости, — никогда в жизни так не радовалась, что через полчаса у меня рабочая «летучка», — мне правда пора. Давай потом созвонимся — расскажешь подробнее, ладно?
Я заканчиваю разговор, бросаю телефон в сумку.
Аппетит пропал.
Расплачиваюсь за наполовину не съеденный обед, иду к машине. Пока перебегаю на другую сторону дороги — успеваю промокнуть.
Сажусь в салон. Прокручиваю ладони на руле, пытаясь понять, что меня так ужасно триггерит. Просто боюсь, что у нее все получится? Я ведь тоже когда-то начинала с должности помощницы. Правда, начальницей так и не стала, но это была лучшая профессиональная школа в моей жизни и бесценный опыт.
На «летучку», к стыду своему, забегаю самой последней, потому что с дуру, задумавшись, пролетаю свой поворот, и приходится делать крюк через три квартала. Сажусь на свободное место в противоположной части стола, кладу перед собой блокнот.
— И так, господа и дамы, — в уши вторгается знакомый резкий голос Потрошителя, — к нам идет внешний финансовый аудит.
Зал эту новость встречает, ожидаемо, «бурной радостью».
Теперь понятно, почему всю прошлую неделю он так гонял всех, кто так или иначе причастен к финансовым потокам.
Пока он раздает указания, я сижу уткнувшись носом в блокнот, делаю короткие заметки. Меня это касается в меньшей степени, но документы и всю отчетность о сертификациях, нужно еще раз перепроверить. И держать под рукой все платные мастер-классы, которые мы проводили — практика показала, что докапываться могут даже к тому, что стоимость для слушателей якобы не соответствует квалификациям лекторов. В прошлом году мы что-то подобное уже проходили.
Когда Резник дает слово сотрудником финансового сектора, я закрываю блокнот и, наконец, поднимаю голову.