– Нет, детка. Просто будь рядом и дай ему знать, что он всегда может поговорить с тобой. Больше ты ничего не сделаешь. Ты не заставишь его говорить. Возможно, сын придет к тебе, когда будет готов.
Я огорченно пожимаю плечами.
– Я волнуюсь, что теряю его, – признаюсь, и мой голос срывается. – Я так сильно их люблю.
– Тихо, dolcezza. – Лео целует меня в макушку. – Ты чудесная мать, и они любят тебя. Просто они в таком возрасте, что не могут показать тебе. Это пройдет.
На столе вибрирует телефон, и Лео тянется за ним. Он выпрямляется, отвечая на входящий звонок.
– Босс, что случилось? – Встает, ругаясь. – Что от меня требуется? – спрашивает он, пока я опускаю ноги с дивана и сую их в балетки. – Встретимся в аэропорту, – говорит он и завершает звонок.
– Проблемы? – осторожно интересуюсь, собирая наши полупустые бокалы.
– Можно сказать. – Он подхватывает пустую бутылку, и я иду следом за ним на кухню. – Русские только что напали на три склада Филиала. Мне надо ехать с Беном в Чикаго.
– Черт, это бойня.
Мы с Беном выходим из внедорожника на участке на Вест-Першинг-роуд, где когда-то стояли несколько складов Филиала. Нас встречают груды обломков и дымящийся пепел, и место выглядит как сцена из боевика. Несколько тонированных внедорожников и вишнево-красных пожарных машин припаркованы перед входом, а полиция – которая, по моим предположениям, дружелюбна – огораживает территорию лентой. Пожар такого масштаба невозможно скрыть от властей или СМИ, что только усугубляет проблему. Я уже могу предсказать заголовки завтрашних новостей.
Густые клубы едкого дыма поднимаются в небо и щиплют мне глаза. Прикрывая рты, мы идем в сторону Джино Аккарди. Он разговаривает с пожилым мужчиной в форме и резко обрывает разговор, когда видит, что мы приближаемся.
– Дон Маццоне. – Джино протягивает руку для пожатия. – Спасибо, что так быстро приехали.
Его взгляд на секунду пересекается с моим, прежде чем разомкнуть руки.
Поверь мне, козлина, это взаимно.
Я засовываю руки в карманы, чтобы избежать порыва задушить его, напоминая себе о предупреждении Бена, пока мы летели на частном самолете. Он заставил меня пообещать сохранять спокойствие, потому что знает, что я не фанат мужа Нат и иногда склонен к внезапным вспышкам гнева.
– Какой ущерб? – мрачно спрашивает Бен.
– Значительный, но могло быть и хуже. – Джино бросает взгляд на мужчин, толпящихся на месте происшествия. – Лучше обсудить это в штаб-квартире. Пожарный инспектор прикормлен, но я не хочу говорить на виду.
Подходит еще один знакомый мужчина. На лице и в походке Томаса Барретты, исполняющего обязанности дона, заметна усталость. Он мрачно кивает нам.
– Рад видеть вас обоих. Нам надо поговорить.
– Встретимся в ресторане, – резюмирует Бен, и мы, развернувшись, возвращаемся к машине.
Филиал во многом модернизировался, но в основе своей по-прежнему придерживается традиций. Их штаб-квартира находится в подвале одного из итальянских ресторанов в центре города, и, оказываясь там, я всегда чувствую себя так, будто попадаю на съемочную площадку голливудского фильма о гангстерах.
Через восемь минут мы подъезжаем к ресторану, Барретта и Аккарди останавливаются позади. Уже почти час ночи, так что в это время движение на дорогах практически отсутствует.
В заведении царит мрачная атмосфера. Когда мы проходим мимо, несколько мужчин, выпивающих в баре, встают со своих стульев, кивая Бену в знак уважения. Бен пожимает им руки, прежде чем последовать за Аккарди и Барреттой к лестнице в глубине зала.
Мы спускаемся вниз и попадаем в небольшой кабинет.
Бен снимает пиджак и садится на один из потрепанных коричневых кожаных диванов. Я падаю рядом с ним, оставаясь в пиджаке. Барретта садится напротив, выглядя как сама смерть. Джино подходит к бару и разливает напитки, пока мы с Барреттой болтаем о всякой ерунде.
Когда у всех в руках по стакану, разговор становится серьезным.
– Расскажи, что ты знаешь.
Бен сверлит Джино внимательным взглядом. Босс может выглядеть сдержанным, но под этим спокойным фасадом он готов взорваться. Джино и так ходил по тонкому льду до этого нападения. То, что он допустил такое у себя под носом, непростительно. В Городе ветров все катится к чертям и грозит утянуть за собой всех и вся.
Джино не похож на человека, балансирующего на грани жизни и смерти, он небрежно закидывает ногу на колено и начинает объяснять. Все в этом ублюдке бесит меня, и приходится изо всех сил стараться, чтобы эта враждебность не читалась на лице.
– Один из наших soldati получил наводку, что русские собираются напасть на некоторые из складов, но мы не знали, где именно. Я отправил людей так быстро, как только смог их мобилизовать, разделив на группы, чтобы прикрыть все адреса. Русские все еще были там, когда мы добрались до участка на Вест-Першинг-роуд, но пожар было уже не остановить.
– Вы их взяли? – Бен выпрямляется. – С этого и надо было начинать.
– Я лично их допрашивал, – говорит Аккарди, делая глоток виски. – Они ничего не сказали, так что я перерезал им глотки и бросил тела в горящее здание.
