– Брандо умный, dolcezza. Он знает, что я сплю в твоей комнате, обнимая тебя по ночам. Он видит, как мы смотрим друг на друга. Он замечает держание за руки, касания, долгие взгляды.
На моем лице отражается паника при мысли о том, как беспечны мы были. Да, все весьма невинно. Объятия, поцелуи, незаметные прикосновения – дальше мы не заходили, но даже этого достаточно, чтобы Лео заработал пулю в лоб.
– Тихо, детка. Прекрати паниковать. – Лео покрывает мое лицо поцелуями. – Он ничего не скажет. Он предан твоему отцу, но ровно так же предан тебе. И он переживает за тебя.
– Ты правда уверен?
– На сто процентов. Спроси у него сама, если не веришь мне.
«Ага. Благодарю покорно».
– Я тебе верю. – Обвиваю руками его шею, крепко обнимая. – И доверяю.
– Ладно, хорошо. – Лео мягко отталкивает меня, шлепая по попе, прикрытой шелковой сорочкой. – Двигай свою сексуальную задницу в душ, и через двадцать минут встречаемся на улице.
Я выхожу в прохладное весеннее утро, но на улице уже не так холодно, как было недавно – погода меняется. Лео прочищает горло, и я перевожу взгляд на него. На нем теплое шерстяное пальто, джинсы и плотные черные ботинки. Он протягивает мне руку.
– Идем. Нам надо кое-что сделать.
Заинтригованная, я беру его за руку и позволяю провести меня в сад в дальней части нашего поместья. Он идет к маминой теплице, и я дергаю его за руку, заставляя остановиться.
– Смелее, dolcezza. – Лео пронзает меня серьезным взглядом. – Ты веришь, что я желаю тебе только добра?
Я тотчас киваю, потому что знаю, что он никогда не навредит мне.
– Тогда идем.
Сердце колотится в груди, когда мы приближаемся к теплице и я вижу сложенные снаружи инструменты. Лео разворачивается и берет обе мои ладони в свои.
– Ты ничего не готовила с тех пор, как умерла твоя мама. Ты не приходила ни сюда, ни в огород, ни за зеленью. Ты любила все это, Нат, и мама Роза хотела бы, чтобы ты наслаждалась тем, чем привыкла.
– Все здесь слишком сильно напоминает о ней, – признаюсь я с обычной болью в груди.
– Разве это не причина сделать это? – мягко спрашивает он, сжимая мои ладони. – На следующей неделе Матео исполнится двадцать два. Я знаю, как сильно ему хотелось бы, чтобы ты испекла для него торт. Это поможет ему перестать переживать за тебя. И твоему папе тоже.
– Мы можем устроить маленький праздник, – выпаливаю я, подхватывая идею Лео. – Только некоторые его друзья. – Я прищуриваю глаза. – Никаких девушек. – Не уверена, что не наброшусь на кого-нибудь из них, если они посмеют бросить хотя бы взгляд в сторону Лео. – Твоя семья и мы.
– Звучит превосходно, и я знаю, что твоему брату понравится.
Оставшуюся часть утра мы проводим на воздухе, сажаем томаты и клубнику в теплице и приводим в порядок грядку с травами и огород.
Используя то, что уже выросло, я готовлю сытную похлебку с домашним хлебом в качестве позднего обеда. В прошедшие несколько месяцев у меня был плохой аппетит, и я знаю, что похудела, потому что большая часть одежды стала слишком велика.
Но Лео прав.
Еда – это то, чем мы с мамой наслаждались вместе. Готовили и ели, и я обижаю ее, не заботясь о себе. Мне надо поработать над своим душевным и физическим состоянием и попробовать найти способ жить без женщины, которая была моим самым главным вдохновением.
Папа и Матео возвращаются после дел и присоединяются к нам, и в первый раз после смерти мамы я ощущаю хоть какое-то удовлетворение.
– Мне нужен твой рот, – шепчет Лео, когда мы сидим на заднем ряду кинотеатра после великолепного ужина в одном из его любимых итальянских ресторанов в городе. За столиком нам пришлось вести себя прилично из-за посторонних глаз, но в укромном уголке темного кинозала мы можем не скрываться.
Тем не менее это не значит, что я собираюсь отсосать ему в первый раз здесь! Мы даже не обсуждали переход на следующий уровень, но я готова к большему. Я разеваю рот и таращусь на него. В его груди рокочет смех, и он притягивает меня к себе.
– Выброси эти грязные мысли из головы, dolcezza. Я имел в виду, что хочу поцеловать тебя.
Мои плечи расслабляются, и я подаюсь ему навстречу. Его губы перемещаются к моему уху.
– Не то чтобы я против твоего рта на своем члене, но я никогда не оскорблю тебя, попросив отсосать на публике.
В животе разливается желание, и я ерзаю на кресле. Вверх и вниз по спине бежит дрожь, а щеки горят.
Лео берет мое лицо в ладони, в его глазах обожание мешается с весельем.
– Когда мы это сделаем, я хочу быть наедине с тобой, чтобы поклоняться твоему телу так, как ты заслуживаешь.
Щеки взрываются жаром, и его улыбка становится шире.
– Я сделаю тебе так хорошо… – мурлычет он еле слышно, после чего отстраняется и пристально смотрит мне в глаза. – Но только когда ты будешь готова. – Он чмокает меня в кончик носа. – Ты очень дорога мне, dolcezza. Надеюсь, ты это знаешь.
От его слов в груди разливается тепло, и я прижимаюсь к его губам в быстром поцелуе.
– Знаю, и ты тоже дорог мне. – Я прислоняюсь своим лбом к его. – Спасибо за твое терпение, Лео. За то, что заботился обо мне в эти несколько месяцев, когда я сама не могла.
