Я не уверена, что он хочет услышать, но решаю сказать правду, потому что Карло, кажется, ненавидит Лео больше, чем моего брата.
– Да.
Он смотрит на нее через окно, продолжая пальцами исследовать мою киску. Я жду, затаив дыхание, и молюсь, чтобы он отпустил меня. Я слишком напугана, чтобы чувствовать себя виноватой в том, что так откровенно предложила ему Николь. Ей, вероятно, понравится, и она добровольно раздвинет для него ноги, поддавшись на смазливое лицо.
– Хочешь, чтобы я ее трахнул? Заставить ее заплатить за то, что трахалась с ним?
– Что? Нет. – Я мотаю головой, обливаясь потом под блузкой. – Я пытаюсь дать тебе то, что ты хочешь, не причиняя проблем. Мои телохранители знают, что у меня сегодня окно на двух последних уроках и что я собираюсь пораньше вернуться домой, чтобы заниматься, – вру я. – Если я через несколько минут не покажусь на выходе, они пойдут меня искать.
– Что будем делать, босс? – спрашивает коренастый парень с глазками-бусинками.
Ни один не сводит глаз с моей оголенной киски, и мне хочется выковырять им глаза вилкой.
– Я хочу трахнуть эту сучку, – говорит Карло, вытаскивает пальцы и, схватив меня за волосы, дергает мою голову назад. – Хочу дать ей попробовать семейной жизни, – добавляет он, облизывая мое лицо, словно пес. – Я хочу, чтобы она узнала все способы, которыми я сделаю ей больно, и как сильно ей это понравится. – Он накрывает своими отвратительными губами мои, врываясь противным языком в мой рот. – Но мне нужно время для того, что я запланировал, – заканчивает он, отстраняясь от меня.
Карло сгребает мою левую грудь через блузку и крепко сжимает.
– Тебе повезло, что я добрый, а шлюха горяча.
Он снова смотрит в окно на Николь, и я благодарна, что ее волосы скрывают отталкивающий шрам, пересекающий правую сторону ее лица, начинаясь прямо под глазом и заканчиваясь на подбородке. Матео и Лео оставили одинаковую метку всем девушкам, которые напали на меня. Это не просто наказание. Это постоянное напоминание о том, почему им надо держаться от меня подальше.
Я знаю, как сильно их убивает потеря безукоризненной красоты, потому что они до крайности тщеславны, и, должно быть, для них теперь мучительно смотреться в зеркало. Когда ее подружек отчислили из школы, Николь стала изгоем, и она буквально убегает в другую сторону, если встретит меня в коридоре.
Я не испытываю сочувствия ни к одной из них. Они сами напросились.
– Вали отсюда, – рычит Карло, отпуская меня. Он наклоняется, чтобы развязать мои запястья, и сует в руки рюкзак, пока я одергиваю юбку. – Если хотя бы заикнешься кому-нибудь об этом, кому угодно, они трупы.
Он достает телефон и сует мне в лицо.
– Я слежу за всеми в твоей жизни, – добавляет он, прокручивая фотографии Лео, Матео, Брандо, Рокко, папы и Фрэнки.
– Я никому ничего не скажу, – обещаю я.
– Хорошая девочка. – Он скользит рукой мне под юбку и накрывает ладонью мою голую вагину. – И, Наталия?
Он облизывает мои сомкнутые губы.
– Эта киска моя. – Он впивается ногтями в мою плоть, и я морщусь. – Если ты позволишь трогать ее кому-то еще, я сделаю твою жизнь еще более невыносимой. Если ты ведешь себя как мусор, я буду относиться к тебе как к мусору. Я поделюсь тобой с моими друзьями и моими людьми, и они смогут иметь тебя, когда захотят. Я буду приводить домой шлюх и заставлю тебя смотреть, пока трахаю их. – На его губах играет ухмылка. – Я заставлю их удерживать тебя и трахать тоже, пока я трахаю их.
На меня обрушивается ужас, и я снова трясусь.
– Никто меня не трогал, и так и останется, – выпаливаю я, отчаянно стремясь убраться из этой чертовой машины, пока он не передумал и не забрал нас обоих.
– Смотри. А теперь проваливай. Меня ждет шлюха.
Он толкает меня к двери, а один из подручных открывает ее для меня, и я чуть не вываливаюсь на тротуар – так спешу сбежать.
Крики Николь – последнее, что я слышу, когда забегаю через двойные двери обратно в школу.
– Ты выяснил, что случилось? – спрашивает Брандо, пока мы смотрим на девушек, вприпрыжку спускающихся по ступенькам школы, выглядывая Наталию.
– Она не сказала. Скормила мне какую-то фигню. Но сегодня я собираюсь добиться правды.
Я не знаю, что произошло вчера, но Наталия была бледной и дрожала, когда вышла из здания школы, и ушла в свою комнату, как только мы вернулись домой, заявив, что у нее ПМС. Моя интуиция говорит, что дело серьезнее, и я настроен докопаться до сути.
– Черт. – Брандо садится ровнее, беспокойно хмуря лоб. – Сегодня она выглядит даже хуже.
Наталия несется вниз по ступенькам, явно расстроенная, и я, не думая, вылетаю из машины и бегу к ней.
– Что случилось? – спрашиваю я, нежно держа ее руки и всматриваясь в прекрасные голубые глаза.
– Боже мой, Лео. – В ее глазах стоят слезы, а нижняя губа дрожит. – Он самый ужасный монстр, и я такая же.
По ее лицу текут слезы. Я забираю у нее рюкзак и, прижимая ее к себе, веду в машину.
Я должен был догадаться, что это как-то связано с этим ублюдком Греко.
Если он сделал ей больно, я его угроблю. И к черту последствия.
