– Пыталась забыть о его существовании. И я говорила тебе, что все сложно, – объясняю я. – Мне хотелось один вечер побыть нормальной. На один вечер притвориться, что управляю своей жизнью. Один вечер…
Лео закрывает мне рот ладонью, прерывая на полуслове.
– Заткнись, Нат, – сердито зыркает на меня Матео. – Или продолжай нести это дерьмо, если хочешь, чтобы я всадил ему пулю в лоб.
Я замолкаю, глаза щиплет от слез. Я не позволю им пролиться. Не могу, поэтому молча негодую, внутренне кипя от ярости.
– Никому ни слова об этом, – предупреждает Вогана Матео, надавливая пистолетом на его висок. – Если я узнаю, что ты хотя бы пикнул, то найду тебя и зарежу, как животное.
– Я никому не скажу, клянусь, – говорит Воган. Его нижняя губа дрожит.
Мне хочется поблагодарить парня за то, что дал почувствовать себя желанной и подарил один вечер счастья, но он даже не смотрит на меня, и я его не виню. Уверена, теперь у него и в мыслях нет искать встречи со мной.
– Смотри у меня. – Матео убирает пистолет и сильно толкает Вогана. – Проваливай.
Когда Воган проходит мимо Лео, тот хватает его.
– Прикоснешься к ней еще раз, и я убью тебя голыми руками.
Я никогда раньше не слышала от него такого угрожающего тона, и меня пробирает холодок.
Воган кивает, все еще избегая встречаться со мной взглядом, и я с болью в сердце смотрю, как он бежит по переулку, спеша убраться как можно дальше от меня.
Всю дорогу домой до Гринхэвена Матео не произносит ни слова. Я сижу на заднем сиденье, борясь со стыдом и смущением, и даже присутствие Лео не улучшает моего настроения. Сегодняшний вечер начинался так многообещающе, но закончился самым худшим образом. Слова Лео отпечатались у меня в мозгу, и я одновременно страдаю и чертовски злюсь. Меня достала эта несправедливость. И то, что Лео воспринимает меня как свою псевдо младшую сестру, только добавляет соль на рану.
Когда мы сворачиваем на подъездную дорожку к нашему большому семейному дому, моя тревога возрастает до предынфарктного состояния. Стоящий на трех акрах благоустроенного газона, наш обширный особняк – впечатляющая позолоченная клетка. Отец сделал так, чтобы я ни в чем не нуждалась. Дал все, кроме свободы воли. Если Матео расскажет папе, меня ждет суровое наказание. Он взбесится, если услышит, что я целовалась с мальчиком, который даже не итальянского происхождения. Нельзя, чтобы он узнал. У меня отнимут последние крохи свободы, и я скачусь в еще более глубокую депрессию.
Отодвинув в сторону вихрь эмоций, подаюсь вперед и просовываю голову между передними сиденьями.
– Пожалуйста, не говори папе.
Я умоляюще смотрю на брата в зеркало заднего вида.
– Ты не в том положении, чтобы торговаться, – цедит он сквозь зубы. – И тебе повезло, что Энцо позвонил мне до того, как кто-нибудь настучал папе или Карло.
– Кто такой Энцо?
Я догадалась, что у брата был шпион, который выдал меня, потому что у нашей семьи контакты повсюду.
– Сообщник. Он работал на кассе и узнал тебя.
Ну конечно. Я не могу вздохнуть, чтобы кто-нибудь не доложил.
– Не говори Анджело. Пожалуйста, Мэтти. Он посадит меня под домашний арест до конца учебного года. – Я нерешительно дотрагиваюсь до его плеча. – Обещаю, что больше не буду видеться с Воганом, если ты пообещаешь не рассказывать папе.
– Я должен, потому что это гарантирует, что ты останешься чистой и избежишь соблазна.
Мне хочется ударить его. Сильно, до крови. Но я стискиваю зубы до скрипа, цепляясь за последние крупицы терпения.
– Я усвоила урок, Мэтти, – вру я. – Не отнимай единственную кроху свободы, которая у меня осталась.
Матео останавливает машину перед каменной лестницей, ведущей к входной двери. В воздухе нарастает напряжение, пока мы молча сидим внутри. Вооруженные soldati, охраняющие дом, бросают на нас быстрые взгляды и снова смотрят вперед.
– Я не скажу ему. – Брат поворачивается и окидывает меня мрачным взглядом. – Но подобное не должно повториться. Дело не только в том, что ты расстроишь папу или famiglia Греко. Дело в твоей репутации, Наталия. Потеряв репутацию, ты погубишь себя.
Возможно, так мне и следует поступить. Специально переспать с кем-нибудь и сделать так, чтобы монстр узнал об этом. Я знаю, что стану изгоем. Позором, паршивой овцой в семье. Но если это поможет избежать брака с этим stronzo, возможно, оно того стоит.
Матео, прищурившись, наблюдает за мной, как будто проник мне в голову и прочел мысли. В меня впивается пристальный взгляд Лео, и я отвожу глаза и киваю.
– Знаю. – Хватаюсь за дверную ручку. – Я больше не буду косячить.
– Нат, – останавливает меня Матео, когда я опускаю одну ногу на землю. – Я знаю, что ты расстроена, но у тебя были годы, чтобы принять свою судьбу. Таковы правила для женщин внутри famiglia. Девственных невест уважают, а жен почитают. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Я знаю, что ты не рада, но все образуется. Вот увидишь.
– Это чушь, и ты это знаешь! – моментально завожусь я. – Ты бы принял свою судьбу, если бы она не сулила власть? Если бы до конца жизни не имел ни малейшего контроля?
