– Если я правильно понял, тебе надо будет окончить четвертый курс, потом продолжать учебу еще три или четыре года, а потом еще несколько лет в качестве резидента?
– Да, – киваю я.
Он размышляет.
– Думаю, это возможно. К тому времени, как ты начнешь резидентуру, мальчики будут взрослыми.
– Ты не будешь возмущаться, что твоя жена много работает в больнице? – интересуюсь я, потому что думаю, что многие доны стали бы.
– Ты не будешь прикована ко мне цепями, Наталия, и я тоже буду много работать. Если это нужно, чтобы ты согласилась на этот брак, то я счастлив разрешить.
Кажется неправильным благодарить его, но я хочу начать этот брак с хорошего фундамента. То, что он готов идти на компромисс и прислушиваться к моему мнению насчет моего будущего, обнадеживает. Возможно, этот брак будет не совсем плохим.
– Спасибо, Джино.
– Я счастлив, что мы пришли к приемлемому компромиссу. – Он протягивает руку к моему лицу, и мои глаза испуганно распахиваются. – Ты действительно очень красива, Наталия.
Я благодарно киваю, слишком напуганная, чтобы говорить. Его ладонь на моем лице кажется тяжелой, и это прикосновение не вызывает мурашки, как прикосновение Лео.
«Это хорошо», – шепчет мне внутренний голос.
– Ты станешь хорошей женой и матерью, – добавляет Джино. – И я буду заботиться о тебе, как положено мужу, но есть кое-что, что ты должна знать.
Я глубоко вдыхаю, готовясь к тому, что он собирается сказать.
Он мрачнеет и убирает свою руку.
– Джульетта была любовью моей жизни, – говорит он, и его голос слегка срывается. – Она всегда будет любовью моей жизни. Я обещаю, что буду заботиться о тебе, Наталия. Буду заботиться обо всех твоих потребностях, но никогда не полюблю тебя. Я не способен любить другую женщину, потому что мое сердце навсегда принадлежит Джульетте.
Джино говорит так, будто я ожидаю от него любви. Насколько наивной он меня считает? Интересно, он выбрал меня, потому что я совсем не похожа на его любимую жену?
Джульетта была высокой, с длинными светлыми волосами и очень стройной, с маленькой грудью и несуществующей задницей. Я ниже ростом, фигуристее, с большой грудью, красивой задницей и волнистыми темными волосами. Единственное, что у нас общего, – это голубые глаза.
– Я ценю твою честность, – искренне говорю я, – и не жду любви.
Жаль, я не могу сказать ему, что неспособна любить другого мужчину, потому что мое сердце навсегда принадлежит Лео.
– Я жду уважения и доброты, и в ответ дам то же. Я буду хорошей женой и буду любить твоих сыновей, словно они моя плоть и кровь.
Калеб и Джошуа милые мальчики, и я не думаю, что любить их будет трудно.
– Одна из причин, почему я стремлюсь к медицинской карьере, потому что я люблю заботиться о других. Быть матерью – естественное продолжение этого. Я обещаю, что буду заботиться о них, защищать и лелеять.
Джино целует меня в губы, и я дергаюсь от неожиданного контакта и его нежности. Не смущаясь, он обхватывает мою шею сзади и наклоняет голову, углубляя поцелуй. Я настороженно отвечаю на поцелуй, пробуя. Ему не следует этого делать, и папа будет недоволен. Если это значит, что Джино не жесткий приверженец правил и традиций, мне это только на пользу.
Мы медленно отстраняемся, и он улыбается с довольным видом. Мой взгляд поднимается к окну над нами, словно притянутый какой-то силой. Сквозь стекло на меня смотрит Лео, на его лице явно застыла боль.
Я отвожу взгляд, чтобы не выдать перед своим женихом никакого намека на эмоцию.
– Спасибо, Наталия. – Джино берет меня за руку, переплетая наши пальцы. – Я знал, что ты идеальный выбор.
Мы продолжаем прогулку, и он не отпускает мою руку.
Вдалеке Бен несет Джошуа на плечах, а Калеба держит за руку, и я улыбаюсь. Брат хорошо ладит с детьми. Однажды он станет потрясающим отцом.
– Тогда давай обсудим дату? – говорит Джино, возвращая меня к реальности.
Я пялюсь на стены своей гостиной, кипя от ярости и годами копившейся безысходности. Вдоль стены стоят коробки для переезда, но я не могу найти сил, чтобы закончить паковать вещи. В середине недели мы с Беном переезжаем в новую роскошную квартиру на Манхэттене, и я должен радоваться, что оставлю эту дыру позади. Однако я больше не могу быть оптимистом, да и вообще получать удовольствие от чего-либо. Ведь через пять недель Наталия выходит замуж за Джино Аккарди.
Мне хочется врезать этому дону по лицу каждый раз, когда я думаю о его руках или губах на моей dolcezza.
Мне хочется дать ему по яйцам за то, что заставил ее отложить учебу.
И мне хочется свернуть ему шею просто за то, что он проживет остаток жизни рядом с ней.
Я делаю глоток пива, внутренне негодуя. Почему я не попросил ее сбежать со мной три года назад? Почему мне потребовалось так много времени, чтобы вытащить голову из задницы? Какого хрена я волновался из-за карьеры или гнева босса вместо того, чтобы поставить ее на первое место? Теперь я потерял Нат навсегда, и мне некого винить.
