– А, черт. Сегодня? – ворчу я, упираясь лбом в оконное стекло. – У меня были планы поужинать с друзьями в городе.
– Лучше отмени их, – советует Бен, когда папа стучится в дверь.
– Вы сегодня прекрасно выглядите, Наталия, – говорит Джино, беря меня за руку. Он подносит ее к губам и оставляет на моих пальцах твердый поцелуй. – Как всегда.
– Спасибо, – вежливо улыбаюсь я, хотя внутренне паникую.
– Она прекрасна, совсем как ее мама.
Папа стоит перед семейным портретом на стене, тихо рассматривая последнее фото, где мы все вместе.
– Действительно, – соглашается Джино, подходя к папе. – Роза была великолепна, и ваша дочь пошла в нее.
Я едва сдерживаю порыв поперхнуться, через стол встречаясь глазами с Бенни.
Мы садимся есть, и беседа течет непринужденно, но я на взводе и с трудом удерживаю пищу в желудке. Джино приятный и внимательный и улыбается больше обычного, как я понимаю, чтобы помочь мне расслабиться.
После ужина мужчины удаляются в папин кабинет, а я переобуваюсь и выхожу прогуляться. Не могу оставаться в доме, зная, что они обсуждают меня, поэтому нужно проветрить голову и попытаться разобраться в своих чувствах.
Когда я выхожу, к торцу дома подъезжает машина, и мое сердце пускается вскачь, когда из нее выходит Лео. Мы не виделись с самого моего дня рождения. Я была удивлена, что он пришел, поскольку Мессина годами игнорировал подобные праздники. Думаю, он сделал это из-за своей мамы и Джулианы: они упрекали его, что он бросил меня после смерти Матео.
Конечно, Паулина и Джулиана ничего не знали о том, что произошло между нами, так что это казалось им необычным. Каждый раз, когда они заводили речь об этом, я беззаботно отмахивалась, заявляя, что у нас обоих насыщенные жизни, которые пошли в разных направлениях. Джулиане этого достаточно. Однако не уверена насчет мамы Лео.
Я хочу уйти, когда Лео окликает:
– Dolcezza, подожди.
На миг закрываю глаза, когда его приятный голос доносится до меня, как чувственный бриз. Ласковое прозвище, придуманное для меня, вызывает из глубин памяти множество воспоминаний, и мое сердце мигом оживает.
Все.
Я обманываю себя, думая, что если запереть чувства, то что-то изменится.
Я все еще люблю его.
Всегда буду любить.
– Привет.
Его голос хриплый, а теплое дыхание щекочет мое ухо, и я заставляю себя открыть глаза.
– Лео.
Изо всех сил стараюсь говорить ровно и отказываюсь смотреть прямо на него. Слишком больно.
– Это правда?
Я поднимаю глаза.
– Что правда?
Чудо, что мне удается ворочать языком. Находиться так близко к нему – это слишком. Он выглядит чертовски хорошо. И пахнет тоже. Как винтажное вино, которое с возрастом становится только лучше.
Он стал шире в плечах и мускулистее, а по шее сбоку поднимается новая татуировка. Стрижка короче, чем раньше, но по-прежнему длиннее сверху и короче по бокам. Прическа подчеркивает великолепные черты лица, выделяя его словно высеченный подбородок и легкую щетину. Его серо-голубые глаза впиваются в мои, и я перестаю дышать. Можно было бы утонуть в его глазах и никогда не пожалеть об этом. Его глаза – пропуск в его душу, и сейчас я вижу каждую эмоцию, которую Лео отчаянно пытается спрятать.
– Дон Аккарди хочет жениться на тебе?
Его кадык дергается, а в глазах плещется боль.
Мне не следует радоваться, что ему все еще так же больно, как мне, но приятно знать, что я не одинока. Что он тоже страдал все эти годы. Это помогает помнить, что все было реально. Как будто это каким-то образом подтверждает мои чувства и придает им ценность.
Только глупая женщина продолжает любить мужчину, который никогда не любил ее по-настоящему.
– Формально мне ничего не сообщали, но похоже на то.
Лео закрывает глаза, и расстояние между нами заполняется напряжением. Боль заполняет каждую клетку, и сильная тоска разливается по венам, когда я стою рядом с любимым мужчиной, не способная прикоснуться к нему или сказать, что он по-прежнему единственный.
Долгое время после той ночи, когда Лео отказал мне, я злилась, страдала и чувствовала себя униженной. Я проклинала его миллион раз. Пока не оставила это в прошлом и не поняла, что он сделал это, чтобы защитить меня. Если бы той ночью мы занялись сексом, Лео был бы запятнан болью и сожалением. Мы оба оплакивали потерю моего брата, и не удивительно, что искали утешения друг в друге. Это никогда не должно было заходить так далеко, и я рада, что он остановился. Рада, что не дал мне совершить еще большую ошибку.
– Я скучаю по тебе, – шепчет Лео, медленно открывая глаза. Он тайком переплетает наши мизинцы, и дыхание у меня сбивается. – Чертовски сильно скучаю.
Собрав неизвестно откуда взявшиеся силы, я отхожу от него на шаг.
– Не делай этого, – тоже шепчу я. – Не порти годы прогресса.
– Не заливай мне, dolcezza, – огрызается он. – Не притворяйся, будто ты тоже не живешь только наполовину!
Это выводит меня из себя. Я упираю руки в бока и испепеляю его взглядом.
– Не пудри мне мозги, Лео. Думаешь, я не знаю, чем вы с Беном занимаетесь, когда ездите по делам или в выходные, когда он заваливается домой и от него несет алкоголем и женщинами?
