Бен поджимает губы и хмурит лоб, переваривая идею.
– Ладно, но я не могу позволить ему шляться по всему Чикаго с женщиной, которая не является его женой. Не потому, что обязан отстрелить ему башку за твое унижение. Ситуация неустойчивая, а он наш главный человек на месте. Он должен думать о деле.
– Ты можешь поговорить с моим телохранителем? Приказать ему молчать?
– Он никому не расскажет. Ты сбежала от него, и, насколько он знает, Джино может убить за такую некомпетентность.
Я киваю, рассеянно глядя в окно. В голове пульсирует боль от выпитого виски, и я надеюсь, что мне удастся поспать в самолете.
– Ты поэтому такая грустная? – спрашивает Бен, придвигаясь ко мне.
Он обнимает меня, и я льну к нему за поддержкой.
Кладу голову ему на плечо.
– В основном. У меня было ощущение, что здесь замешана женщина. Но дело больше в пустоте моей жизни. Скоро я стану не нужна близнецам, и хочу вернуться в университет, но муж отказывается разговаривать со мной на эту тему.
– Дай мне разобраться с этим, – просит Бен.
Я поднимаю глаза на него.
– Он не станет подчиняться твоим приказам, касающимся частной жизни. Может, ему плевать на меня, но я все еще его жена. Он плохо отнесется к твоему вмешательству.
Брат целует меня в лоб.
– Я знаю, как справиться с Джино Аккарди. Оставь это мне. Я получу его согласие. Просто делай, что нужно, чтобы получить место, а я займусь этим кобелем.
– Все улажено? – спрашивает Бен, когда я вхожу в его кабинет в «Калтимор Холдингс» и закрываю за собой дверь.
– Да. – Я опускаюсь в кресло перед его столом и, взяв эспандер, мну его в руках. – Он не станет болтать о поездке в Чикаго. Не хочешь рассказать мне, почему я сейчас разбил кулаки, донося до этого хрена персональное предупреждение?
На скуле Бена вздувается желвак, он откидывается на спинку своего кресла и, крутанувшись вбок, смотрит в окно на раскинувшийся у его ног Нью-Йорк. Его тяжелый вздох полон усталости и тревоги.
– Должен бы, но не уверен, что расскажу.
Я сажусь ровно, почти расплющивая эспандер в руке.
– Это касается Нат, – высказываю предположение, которое появилось у меня, еще когда Бен велел избить одного из людей Аккарди. – Я знаю, что в среду она летала с тобой в Чикаго.
Бен поворачивается в кресле лицом ко мне. На лице не осталось и следа неуверенности.
– Джино ей изменяет.
Знакомая ярость бьет в солнечное сплетение.
– Это не новость. Мы оба знаем, что он годами трахает шлюх за ее спиной. – Он такой не один. Большинство донов держат подружек и шлюх на стороне. Но сейчас речь о Наталии. – Почему, ты думаешь, я так сильно ненавижу этого козла?
Бен вперивает в меня убийственный взгляд.
– Мы оба знаем, почему ты его ненавидишь, и это не имеет отношения к шлюхам.
– Он относится к ней без уважения, – огрызаюсь я, бросая эспандер в окно.
– Поэтому я и не хотел тебе рассказывать. Нельзя вмешивать личные чувства.
Я фыркаю.
– Ты сейчас говоришь мне действовать строго профессионально? – Мой тон сочится недоверием. Друг трет виски и снова вздыхает. – Так я и думал.
– Ни одному посвященному не разрешается так откровенно унижать свою жену. Он таскается со своей любовницей по всему Чикаго, совершенно наплевав на то, кто его увидит. Не удивительно, что там бардак. Он не сосредоточен. Его приоритеты сместились. Барретта четко дал понять, что хочет как можно скорее снять с себя роль дона. Русские наступают на пятки, а солдаты разобщены. Их преданность ослабла. Нам нужен сильный лидер. Я думал, Джино справится с этим делом, но, возможно, придется его заменить. Мне нельзя выглядеть слабым, а он выставляет меня таким.
При этих словах я оживляюсь, и Бен замечает.
– Я не имел в виду убрать его.
– Почему нет? Оскорбляя Наталию, он оскорбляет тебя.
– Я не могу убить дона из-за того, что он не уважает мою сестру, как бы мне ни хотелось.
– Но ты можешь, если он облажается в Чикаго. Если он не сможет контролировать ситуацию там, это очень плохо отразится на тебе. Комиссия доверила это ему, а он уже спит на работе. Во всех смыслах.
– Я разговаривал с ним и ясно выразился, что он должен порвать с этой женщиной и восстановить контроль в Чикаго, или придется расплачиваться.
– Готов спорить, Джино это проглотил.
– Как свинцовый шар, но мне насрать, если я задел его чувства. Я отправил его в Чикаго восстанавливать порядок, а не искать себе Джульетту номер два.
Я округляю глаза.
Бен открывает коричневую бумажную папку и подвигает ко мне несколько фотографий. Испытывая противоречивые эмоции, я рассматриваю снимки Джино и блондинки.
Мне хочется привязать его к стулу и избить до крови, после чего резать его кожу ножом, пока не останется ничего, что удерживало бы его внутренности, за то, что посмел изменять такой совершенной женщине, как моя dolcezza. Другая часть меня аплодирует ему за идиотизм, потому что это может означать способ освободить Наталию от ее несчастливого брака. Или, как минимум, создает возможность, при которой мы можем быть вместе.
Я отодвигаю фотографии.
– Она точно могла бы быть близняшкой Джульетты.
