Я иду в сторону кухни, Алессо пристраивается рядом. Серена с сестрой и Беном идут следом.
– Слышал, в Чикаго все дерьмово, – тихо замечает он.
Хотя Алессо молод и по факту всего лишь soldato, Бен уважает его и доверяет, посвящая во многие дела, как когда-то Анджело посвящал нас с Матео.
– Сейчас выглядит не слишком здорово, – соглашаюсь я.
– Думаешь, он отправит кого-то на место Джино?
– Весьма вероятно, если Аккарди продолжит лажать.
Хотя я не уверен, кого мы отправим. Не то чтобы у нас есть подходящий компетентный человек, желающий переехать в Чикаго, пусть и на время.
– Мне хочется выпотрошить этого урода за страдания Наталии.
– Нас двое, приятель, – бормочу я, задаваясь вопросом, согласится ли Алессо помочь завалить козла.
Ему плевать на Джино, но он верен Бену до мозга костей. Дон выручил его в скверной ситуации, и Алессо всегда об этом помнит. Сомневаюсь, что смогу убедить его сделать что-то за спиной Бена.
Нет. Если кого и брать в помощники, то Брандо. Он тоже предан Бену, но мы давно знаем друг друга, и он заботится о Наталии. Они были хорошими друзьями в юности и уважают друг друга. Думаю, он сделал бы это со мной. Я запираю эту мысль на замок, чтобы обдумать позже, и, завернув за угол, захожу на кухню.
Наталия стоит у плиты, помешивая что-то в большой кастрюле. Рядом на столешнице стоит наполовину полный бокал белого вина. Ее волосы забраны в простой узел на затылке, открывая вниманию элегантную шею. Она оглядывается через плечо и робко улыбается мне.
– Мне показалось, что я слышала твой голос, и решила, что ты голодный.
– Как волк.
Еда не единственное, по чему я изголодался.
– Садись, – приказывает она. – Ты тоже, Бенни, – добавляет она, когда Бен заходит на кухню, обнимая Сьерру одной рукой.
– Командирша, – ухмыляется Бен.
Наталия разворачивается и показывает на брата деревянной ложкой.
– Ты знаешь, что кухня – моя территория.
Бен отпускает Сьерру и подходит к сестре. Забирает у нее ложку, кладет в кастрюлю и, обхватив лицо, целует ее в обе щеки.
– Ты в порядке? – спрашивает он, стараясь шептать, но его все равно слышно.
– Все хорошо. – Нат убирает его руки от своего лица. – Тебе не надо спрашивать меня по сто раз на дню. – Она обнимает его. – Я люблю тебя, и мне нравится, что ты так заботишься, но у тебя есть свои приоритеты. Прекрати волноваться обо мне.
– Это невозможно, – произносит Бен те же слова, которые проносятся у меня в голове.
Мы садимся за стол, и Нат ставит перед нами полные тарелки с тефтелями Маццоне и спагетти и свежий чесночный хлеб. Алессо и Серена уходят проверить детей, которые должны спать в это время, а Наталия и Сьерра садятся с нами.
– Черт, это вкусно. И возвращает меня в прошлое, – говорю я между порциями.
– Я помню, как вы с Матео сметали все каждый раз, когда я их готовила, – грустно улыбается она.
– И еще твою курицу пармиджана, – напоминаю я. – И яблочный пирог. Нет ничего вкуснее, чем он, тающий во рту.
«Кроме твоей киски», – добавляю, но уже мысленно.
Бен, прищурившись, смотрит на меня, словно читает мысли.
– Вчера я ездила прогуляться в старый дом, – говорит Нат, вставая. – Роуан и Сьерра тоже ездили, и мы собрали немного яблок.
Через минуту она возвращается с накрытой тарелкой. Ставит ее на стол и поднимает крышку, открывая восхитительный яблочный пирог.
– Оставь место, – дразнит Нат, когда я подношу ко рту вилку с пастой.
Я кладу ладонь на свой накачанный пресс.
– У меня всегда есть место для твоего яблочного пирога. – Я играю бровями. – Ты точно знаешь путь к сердцу мужчины, – вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать.
Ее лицо смягчается, когда она смотрит на меня, а потом становится жестче, и она фыркает.
– Если бы это было так просто, мой муж никогда бы не трахал другую женщину, а тем более не влюбился бы в нее.
В воздухе нарастает напряжение. Полагаю, все присутствующие в курсе происходящего. Надеюсь, никто за пределами ближнего круга не будет посвящен в эту новость, по многим причинам.
– Джульетта не умела готовить, – продолжает Нат, делая большой глоток вина. – Это единственное, в чем я ее превзошла. Во всех других областях, по мнению Джино, я хуже.
– Он слепой ублюдок и никогда не был достоин тебя. А сейчас еще меньше.
– Лео, – цедит Бен.
Моя вилка со звоном падает на стол.
– Что? – Я взмахиваю руками. – Все здесь знают, что это правда. Нат слишком хороша для него, и его следует повесить за яйца за то, что унизил ее.
– Точно-точно, – одобрительно кивает Сьерра.
– Я вызываюсь добровольцем, – говорю я, и та хихикает.
Нат протягивает руку над столом и накрывает мою ладонь.
– Мне нравится твоя преданность, но кровопролития не будет.
– Да почему нет? Я знаю, что ты его не любишь.
Начинаю заводиться, и мне лучше заткнуться, но я слишком долго это делал.
– Он отец Джошуа и Калеба, – тихо говорит Нат. – Я не хочу нести ответственность за то, что они лишатся своего папы. Я знаю, каково потерять родителя, и не пожелаю такого даже врагу.
