– Я думал утром навестить могилу Матео, – говорит Лео, сознательно меняя тему. Он смотрит прямо мне в лицо. – Хочешь поехать со мной?
Мне не надо думать. Я киваю.
– Я давно там не была, так что да.
– Я тоже поеду, – говорит Бен, – но обещал детям, что мы выведем лодку и сплаваем на Айленд-Бич.
В прошлом Бен часто ездил со мной, когда я посещала мавзолей Маццоне.
– Мы все поедем, – говорит Сьерра, ставя на стол поднос с кофе. – Приглашаем вас обоих присоединиться к нам.
– Спасибо. – Я допиваю вино. – Но, думаю, после кладбища я вернусь в город. Хочу подготовить все к возвращению близнецов в воскресенье.
Мужчины едят пирог и пьют кофе, а потом я прошу Бена поговорить со мной наедине в его кабинете.
– Ты разговаривал с Джино насчет университета? – спрашиваю я, стоит двери закрыться.
– Разговаривал, и тебе разрешено учиться.
С плеч падает камень, и я бросаюсь обнимать брата.
– Спасибо, Бен.
– Пожалуйста.
Он целует меня в макушку и выпускает из объятий.
– Как ты его уговорил? – спрашиваю я.
Брат берет меня за руку и ведет к двум креслам перед камином. Сейчас лето, так что огонь не горит, но все равно здесь приятно сидеть и беседовать.
– Просто сказал ему, что Джино обязан тебе и что это самое меньшее, что он может сделать, учитывая, что выставляет другую женщину напоказ всему Чикаго.
Я ахаю, чуть не разлив вино.
– Ты согласился не вмешиваться! – кричу я.
– Я ничего не обещал, – спокойно отвечает он. Его голубые глаза впиваются в мои. – Он не в курсе, что ты знаешь и что ты была в Чикаго.
От этих слов мне дышится легче.
– Я сказал, что отслеживаю его передвижения через приложение.
В горле поднимается смех.
– Спорю, он раздумывает порезать руку, чтобы вынуть чип.
Бен посмеивается:
– Вероятно. Но я установил маячки на его машины и в его квартире. Ему меня не перехитрить.
– Это мудро?
Я знаю, что Бен возглавляет Комиссию, но Джино все-таки дон.
– Он не справляется в Чикаго, – говорит Бен. – Поверь мне, у него сейчас более насущные проблемы, чем несколько жучков дома.
Этой женщине есть за что ответить, если это она виновата в промахах Джино. Но и он тоже. У меня ноль сочувствия.
– Спасибо, Бенни. Ты единственный мужчина в моей жизни, на которого я могу искренне положиться.
– Ты была рядом, когда я нуждался в тебе, и я люблю тебя. Я хочу заботиться о тебе. – Брат на секунду замолкает, потягивая свой напиток. – Я сказал ему покончить с этим и не потерплю такого откровенного неуважения. Думаю, он понял.
– Ты знаешь, кто она?
Он кивает и встает, чтобы взять свой портфель. Молча вручает мне коричневую бумажную папку.
Я листаю ее, запоминая все, что мне нужно знать, потом отдаю ему.
– Спасибо.
– Частный детектив будет следить за ними обоими, так что постарайся выкинуть это из головы. Планируй учебу и позволь мне разобраться с остальным.
Поднявшись в частный мавзолей Маццоне, я благоговейно вдыхаю, проводя взглядом по возвышениям с семейными гробницами. Я не особенно религиозна, несмотря на католическое происхождение, но, когда навещаю родителей и брата, всегда ощущаю какую-то торжественность и утешительный покой.
Папа построил этот гранитный мавзолей после того, как стал доном, потому что не хотел, чтобы место его последнего упокоения находилось в Италии, как было принято поколениями до него. Внутри он похож на маленькую часовню с мраморными стенами, витражными окнами и треугольной крышей. Над головой, на крепких каменных выступах, фарфоровая статуя Девы Марии и несколько ангелов. У дальней стены стоят три изысканно украшенных надгробия, оставляя достаточно места для будущих захоронений.
Я вздрагиваю из-за пришедшей в голову сентиментальной мысли.
Лео обходит мавзолей, зажигая ароматические свечи.
Я несколько минут провожу у папы с мамой, ставлю на их могилы вазы с цветами, после чего подхожу к месту упокоения брата. Кладу ладонь на твердый мрамор, и меня переполняет тоска.
– Мне до сих пор его очень не хватает.
– Мне тоже. – Лео встает рядом. – Поверить не могу, что его нет четырнадцать лет.
– Иногда кажется, что еще дольше. А иногда – как будто это случилось только вчера.
– Я понимаю, о чем ты. – Он трет рукой колючий подбородок и вздыхает. – Меня разрывали противоречия с тех пор, как мы узнали, кто виноват в его смерти. Лучше бы это были русские. Знание, что Матео погиб, чтобы в нашу жизнь вошел Бен, сводило меня с ума.
– Меня тоже, и я знаю, что это мучает Бена. Тот мужчина заменил Бенни отца, и ему тяжело осознавать, что он сделал, даже если верил, что это был единственный способ его защитить.
– Да, если бы Матео был жив, сомневаюсь, что был бы Бен, – тихо добавляет Лео, подтверждая мои давние подозрения, поскольку я считала так же.
Я не хочу продолжать этот разговор. Он меня угнетает и расстраивает.
Да и какой смысл? Мы не можем изменить прошлое.
В нем так много напрасных смертей, и я последняя из своей семьи.
– Они все ушли. Мама, папа, Матео. – Я сажусь на мраморную скамью сбоку, не спуская глаз с могилы брата. – Иногда от этого становится невыносимо горько.
