Горничная уже открыла рот, чтобы запротестовать, но ей хватило одного взгляда на Анушу, чтобы закрыть его.
— Да, мисс Ануша.
Она помнила и дорогу в столовую, хотя все убранство дома теперь выглядело иначе. Стены выкрашены в простые неяркие цвета, мебель новая и, видимо, более европейская. Разумеется, чуждая и неудобная для того, кто привык к мягким подушкам, клубящимся шелкам и стеганому хлопку.
Отослав Надию с поручением, Ануша извлекла из тюрбана свои драгоценности и спрятала за небольшой панелью под сиденьем приоконного диванчика. Она еще ребенком обнаружила, что такие тайнички есть почти у всех сидений в доме, скорее всего, большая часть до сих пор хранит ее детские сокровища.
С заплетенной косой, в строгой мужской одежде и без каких бы то ни было украшений, она отчетливо ощущала на себе взгляды мужской половины слуг. Ясное дело, они не привыкни видеть женщин с открытым лицом, более того, ее внешность — смешение английского и индийского, в сочетании с нарядом — наверняка производила странное, шокирующее впечатление.
— Она устала, вот и все. Это путешествие даже для меня было изнурительным, не говоря уже о юной девушке, привыкшей в комфорту.
Голос Ника ясно слышался сквозь вентиляционную решетку над дверью кабинета ее отца. Ануша замедлила шаги и прислушалась.
— …так сдержанна, — услышала она отдаленный голос отца явно из глубины комнаты. — И холодна.
— Прошло много времени с тех пор, как вы виделись в последний раз, — ответил Ник. — И она жила закрытой жизнью в занане. Естественно, сейчас немного растеряна.
Он пытается смягчить отца ради нее. Что бы она делала без Ника? Он тайно похитил ее из дворца, охранял, сдерживал свои мужские порывы и учил необходимым вещам той новой жизни, которой ей предстоит жить, прежде чем вырваться на свободу. «Мой дорогой друг», — подумала Ануша и отошла от двери.
Когда вокруг столько любопытных слуг, подслушивать, к сожалению, затруднительно. «Он ведь не может сразу уехать, так ведь? Прежде чем снова отбыть с новой миссией, он наверняка поживет дома хоть пару недель. Ему же нужно отдохнуть и долечить рану». И он нужен ей, чтобы стать проводником в этом странном, полузнакомом мире. Он. Ник. Ее Ник.
«Неужели в английском языке нет подходящего слова для Ника. И места в моем сердце?» — думала Ануша, неловко забираясь в большое ротанговое кресло в гостиной. «Друг» — слишком слабо для чувства доверия и физического притяжения, которые она испытывала в его присутствии. Она продолжала выискивать подходящие слова на английском и хинди, когда в гостиную вошли мужчины.
— А, ты здесь, моя дорогая. Тебе понравилась твоя комната? — Отец остановился на пороге и уставился на нее. — Почему ты так одета? Разве горничная не показала твою новую одежду? Только не говори, что она не подходит. Я получил твои мерки.
От кого, интересно?
— Сегодня мне так удобнее, отец.
Ей очень не хотелось сегодня спорить. Завтра все равно придется иметь дело с корсетами, чулками и всеми прочими ужасами европейского платья.
— Ну хорошо. — Он улыбнулся по-доброму, но чуточку неуверенно.
«Он не знает, как со мной обращаться, — подумала Ануша, — поэтому нервничает. Хорошо!» Занятая мыслями о своей маленькой победе, она отвлеклась и пропустила, что он говорил.
— …охоты.
Вроде бы это была шутка, но Ник не смеялся. На лице его застыло выражение подобное тому, когда они ехали по тигриному обиталищу: напряженная осторожность и готовность в любой момент отразить атаку. Как и в прошлый раз, от этого взгляда по спине у нее пробежал холодок.
— Прости, отец, я не расслышала.
— Джордж, разве я не говорил, что эта ситуация…
Почему Ник пытается отвлечь отца? Тот тоже выглядел озадаченным.
— Я только сказал, что мужское одеяние, пусть и полезное для тайного путешествия через всю страну, не подходит для охоты на мужа, — сказал он.
— Охоты на мужа?
— Ну конечно. Ведь именно этим мы и должны заняться, разве нет? Следует найти тебе достойного мужа.
— Ник сказал, что мне надо покинуть Калатвах для пользы государства и чтобы не обременять Ост-Индскую компанию. И я здесь только поэтому. — Ануша сама не заметила, как вскочила. — А не для того, чтобы выходить замуж. Я не хочу никакого мужа! — Она повернулась к Нику. Тот стоял с бесстрастным лицом, но глаза смотрели настороженно. — Ты говорил, что мне не придется выходить замуж. Ты сказал, что я обрету свободу.
— Николас? — В голосе отца зазвучали зловещие нотки. — Что это значит?
— Если бы я сказал, что ты собираешься устроить ее брак, она бы тут же сбежала, — с трудом, словно под дулом пистолета, ответил Ник.
— Ты лгал мне. — «Это невозможно! Как он мог так меня обмануть?» — Я думала, ты мне друг, я доверяла тебе, а ты лгал мне. Это нечестно для английского джентльмена и офицера?
— Я мог или лгать, или держать тебя связанной в каюте, — парировал тот. — Я отлично понимал, что ты сбежишь, если услышишь правду.
— Ты мне обещал!
— Нет. Ты лишь попросила меня об этом, но я не давал слова.
