Учитывая то, что они с Джорджем следили за ней, как ястребы. Не следовало недооценивать ее ум, способность учиться и приспосабливаться. Он уже не терзался угрызениями совести из-за своей лжи, зато остро чувствовал, что потерял ее доверие. Возникшая между ними незримая теплота превратилась в настороженность с его стороны и враждебную подозрительность с ее.
— Уверен, тебе понравится леди Хоскинс, дитя мое. — Джордж явно решил игнорировать возникшее напряжение. — И ее дочь Анна, в замужестве миссис Ропер, — восхитительная молодая особа. Николас, ты не передашь мне соль?
Ник потянулся за солью и вздрогнул от боли в незажившем плече. Попытался скрыть свою реакцию, но Ануша заметила.
— Плечо еще причиняет вам боль, майор Хериард? — сладко поинтересовалась она, Ник не сразу осознал, что девушка назвала его очень официально — по рангу и фамилии.
— Плечо? — Джордж резко вскинул голову. — А что случилось?
— На нас напали дакойты, отец, — пояснила Ануша. — Майор получил пулю в плечо перед самым Калпи. — Она томно опустила ресницы. Ник подавил острое желание схватить девушку в охапку и утащить назад в комнату. Она явно что-то задумала. — Нас приютил мистер Роули, агент Компании. Он нашел доктора и оказал майору необходимую помощь. Хотя его жена отнеслась ко мне с неодобрением. — Ее глаза вдруг широко раскрылись. — О, ты не думаешь, что я буду… Как это называется? Скомпрометирована, если она об этом расскажет?
«Хорошая попытка», — подумал Ник и улыбнулся не менее фальшиво, чем она изобразила беспокойство.
— Джордж, не о чем волноваться. Я говорил и с Роули, и с доктором. Стоило мне только произнести твое имя, как они поклялись хранить молчание пожизненно.
— Очень на это надеюсь, — проворчал тот. — Но насколько тяжела твоя рана? Как только мы закончим, я позову доктора, чтобы он тебя осмотрел.
— Это вполне терпит до завтра. — Осмотра все равно не избежать, он слишком хорошо знал сэра Джорджа. — Все уже зажило. Мисс Лоуренс была так добра, что сменила мне повязку.
— Неужели?
— Майор проявил невероятную отвагу, — заметила Ануша. — На нас нападали и дайкоты, и королевская кобра, и приспешники махараджи, и тигры.
— Тигры?
— Мы видели один-единственный след. — Ник строго посмотрел на Анушу, которая упорно кромсала цыпленка незнакомым столовым прибором. — Людей махараджи ничего не стоило пустить по ложному следу. Дакойты — да, неприятность. К счастью, у нас были тренированные боевые кони.
— А королевская кобра? — Джордж улыбнулся, но в его голосе мелькнула тревога. Он не раз видел, как Ник в юности спасался на деревьях при виде змей, слишком хорошо знал, что того бросает в холодный пот при виде этих тварей.
— Майор был… — Голос Ануши прервался. — Он… спас мне жизнь и чуть сам не пострадал. Я думала, змея его укусила.
Весь елей исчез из ее голоса, от лица отхлынула кровь.
— Простите меня. Я так устала. Пойду к себе.
Она с тихим звоном положила столовый прибор, не дожидаясь помощи слуги, встала из-за стола и стремительно вышла из комнаты.
— Думаю, пришло время для полного отчета, — заметил Джордж, когда они вновь сели за стол. — И никаких купюр из ложной скромности, Николас, или я обращусь к Ануше за всеми подробностями.
Ануша прислушалась. Где-то вдалеке слышалась городская суета, остывая, потрескивал старый дом. О присутствии людей напоминали лишь шаги сторожа, обходящего его.
Девушка выскользнула из постели и, неверно оценив высоту кровати, невольно ахнула. Замерла, но в доме по-прежнему стояла тишина, и она выдохнула. Накинула на себя темный халат. Циновка на полу заглушала шлепанье босых ног, дверь тоже открылась без малейшего скрипа, спасибо маслу, которым она заблаговременно смазала петли.
Она вышла в темный коридор. Единственный свет исходил из маленькой лампы в ее руках, которую она прикрывала рукой. Тихая поступь тонула в громком храпе стражника у входной двери, тот даже не шевельнулся, когда она свернула к кабинету отца.
Там должен быть сейф, карты и свежие газеты с рекламными предложениями морских перевозок. Снаряжение, которым ей сейчас не воспользоваться, но его надо заранее отыскать. Интересно, трудно ли будет открыть сейф? Ануша толкнула дверь и обнаружила, что кабинет не заперт. Она вошла внутрь.
Здесь все оставалось точно так, как ей помнилось со времен детства. По субботам она приходила в кабинет к папе — к отцу, — чтобы посидеть у него на коленях и получить серебряную блестящую рупию, которую можно потом потратить на базаре во время прогулки с индийской няней.
Ануша села в большое отцовское кресло, и перед глазами поплыли воспоминания: яркий свет заливает комнату, слышится смех отца, она, совсем маленькая, показывает ему свои детские пустячки, конфеты, игрушки.
