– Я все слышал, – тут же сообщил виконт, когда Эйлит улеглась рядом. Его чуть опухшее от недавнего сна лицо вылезло из спальника и слепо уставилось в ее сторону. – В следующий раз буду расцветать рядом с Эриком, пусть посмущается.
– Не обращай внимания, – отмахнулась она и тоже завернулась по самые уши, чтобы теплее спалось. – Просто он ревнует.
– Правда? – оживился Людвиг.
– Ничего подобного! – возмутился Эрик.
Его опять не так поняли!
– Правда. Я ведь знаю, что ты нарочно, чтобы позлить Циглера.
– Да, ты меня слишком хорошо знаешь, – с неподдельной веселостью ответил Людвиг.
– Ребячество, – отмахнулся Эрик. – Если вам не спится, можете первыми пойти в караул!
– Нет уж! Спасибо, мохнатый.
Мохнатый… Фу, как вульгарно.
Впервые за долгое время снился отец. Они с Эриком сидели на берегу тихой утренней речки и рыбачили. Клева не было, и леска Циглера все время путалась в темно-зеленой, дурно пахнущей тине.
– Почему не получается, пап?! – спрашивал он, чуть не плача. Звезда в нем еще не проснулась, и во сне он наблюдал свои детские, не покрытые рыжей шерстью руки. – Пап, почему нет рыбы?
– Всему свое время, – отвечал отец глубоким, незнакомым голосом. Эрик вдруг понял, что за все время тот так ни разу и не вытащил леску из воды. – Каждому отмерен свой срок, парень. И рыбешке, и нам с тобой.
Эти слова напугали Эрика до смерти. Именно из-за них, прозвучавших так отчетливо в его голове, он и проснулся.
Уже утро. Циглер в Давейне, а не на реке.
Людвиг, как бревно, лежал в спальнике, губы его лишь изредка шевелились от беспокойного сна. Вот тюфяк! С утра он должен был караулить! А где Эйлит? Неужели пожалела этого аристократишку и решила дать ему поспать, взяв на себя его обязанности?
Обережник выглянул наружу, но девчонки нигде не было. Только на стене увидел какие-то два пятна, нарисованные угольком. И что-то, похожее на огромную лужу. Да черт с ним, потом разберемся, главное найти девчонку!
Недовольно рыл снег копытом голодный Айра, требуя порцию овса. Циглер покормил коня, уже наложившего пару вонючих куч, и вернулся в комнату к Людвигу. И все-таки, куда делась Эйлит? Может, она что-то говорила жиртресу, прежде чем уйти? Они ведь теперь друзья не разлей вода.
– Эй! – Эрик потряс толстяка за плечо, но тот лишь сонно причмокнул. – Эй, жирдяй!
Не подействовало. Что ж, он сам виноват! Циглер зачерпнул немного снега и не без удовольствия сунул его за шиворот чертовому засоне. Никакого проку. Людвиг спал, как младенец.
– Думаешь, из-за того, что ты богач, мы будем выполнять твои обязанности? Черта с два, Людвиг! – гавкнул огневик и снова потряс его за плечо. – Лентяй! Эйлит может спускать тебе с рук все что угодно, но не я! Я научу тебя дисциплине, жирный ты ублюдок!
Но даже это не помогло. Не может же виконт спать так крепко, что разбудить его не под силу ни холоду, ни крику?!
Тогда-то обережник и ощутил беспокойство, обволакивающее как душное одеяло. Со слабой надеждой он приподнял Людвигу веки. Зрачки были в порядке, но белки стали розовыми, почти красными.
Черт! Цепенящий взвар!
– Людвиг, мать твою!
Бесполезно. Разбудить спящего после взвара можно лишь зверогоном, а его у Эрика при себе не было.
Тогда Циглер бросился искать Эйлит. Зачем она дала виконту взвар?! А может, это кто-то проник в Давейн, опоил толстяка, забрал Эйлит или что похуже? Тогда почему Айра не разбудил? Он бы заметил чужих! И откуда они взяли цепенящий взвар? Разве что…
Эрик бросился к сумкам. Нет, нет, нет! Флягу вернули на место, но по ее весу стало ясно, что часть взвара была выпита. Это значит, Людвиг проспит еще долго, если не умрет от обморожения!
И черт возьми, Циглер, как ты не услышал чужаков? Ты бы почуял их запах, как только они вошли в комнату, ты спишь очень чутко! Почему не проснулся?!
Он обессилено опустил голову. Потому что никто чужой в комнату не заходил.
Все-таки это Эйлит!
Эрик выбежал на улицу – под ослепительный свет зимнего солнца. И чуть не закричал от ужаса. По белой поверхности снега расходились кровавые круги, куски одежды и… Боже, Эйлит!
Циглер месил кроваво-снежную кашу, пока не нашел один ее сапог, а затем и второй. В отдалении лежала разорванная стеганка со следами от когтей. Словно что-то сорвало ее с девчонки. А вот и штаны, такие же разорванные, и…
Нет, нет, Альхор Всемогущий, не может этого быть! Вот что значил рисунок на стене! Две половинки человека – сама Эйлит. И одна из них превратилась в огромного монстра, которого видел Циглер. А другая?..
Он опустил взгляд вниз. На земле виднелась вереница окровавленных следов. Сперва человеческих, а затем превращающихся в огромные – звериные.
Но то был не дикий зверь. Гораздо хуже. Это было чудовище…
Перед глазами мелькали копыта, утопающие в снегу. Почему его забрали из лагеря? Куда они ехали?! И черт возьми, где Эйлит?!
